Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг
Миша мгновенно просканировал меня взглядом. Он увидел мои сжатые кулаки, бледное лицо и, наверное, тот безумный блеск в глазах, который появляется у человека, готового начать крушить мебель.
— Что случилось? — его голос изменился. Исчезли нотки сарказма и привычная насмешка. Остался только низкий, тревожный тембр.
Я попыталась улыбнуться, сказать что-то вроде «всё нормально, просто перец в глаз попал», но вместо этого мои губы задрожали.
— Клюев, — выдавила я.
Михаил замер. Его плечи напряглись, превращаясь в каменную гряду.
— Он был здесь? — тихо спросил он.
— Да. Он… он всё узнал. Про то, кто я.
Я начала жестикулировать. Руки жили своей жизнью, описывая в воздухе круги отчаяния.
— Он пришёл сюда… встал вот тут! Наглый, жирный, самодовольный придурок! Сказал, что я его обманула! Предлагал… предлагал джакузи! Ресторан в Петрозаводске! Он думает, что меня можно купить, как… как мешок картошки! Он трогал меня!
Я почти кричала. Слова вылетали из меня пулеметной очередью.
— Он сказал, что я «с перчинкой»! Что он любит диких! Миша, мне хочется отмыться! Мне хочется кожу с себя снять! Как он смеет⁈ Я шеф-повар! Я Марина Вишневская! Я…
Мой голос сорвался на визг. Истерика, которую я так старательно давила, прорвала плотину.
Михаил в два шага преодолел расстояние между нами.
Он не стал ничего говорить, а просто поймал мои метущиеся руки. Перехватил мои запястья своими большими, шершавыми ладонями.
— Тише, — сказал он. Не громко, но так весомо, что я замолчала на полуслове. — Марина дыши.
Его руки были тёплыми и твёрдыми. Они держали меня крепко, но не больно. Словно якорь, который не давал мне улететь в шторм моих эмоций.
Я смотрела на его руки, сжимающие мои тонкие запястья. На его шрамы. На мозоли от топора. И вдруг меня накрыло осознанием.
Я не хотела быть сильной. Я устала быть «Стальной леди», устала отбиваться от поставщиков, от налоговой, от идиотов-инвесторов и от похотливых чиновников.
Прямо сейчас, в эту секунду, я хотела быть слабой и спрятаться. Единственным местом на земле, где можно было спрятаться, казалась эта широкая грудь в теплом свитере.
Я подняла глаза на Михаила. В его взгляде бушевал шторм. Но этот шторм был направлен не на меня. Его серые глаза потемнели, став почти чёрными. Челюсти сжались так, что ходили желваки.
— Он тебя трогал? — спросил Михаил очень тихо.
— За локоть, — прошептала я. — Пытался схватить. Я отбилась. Но он… он угрожал. Сказал, что у меня есть три дня.
Михаил медленно выдохнул через нос. Он разжал пальцы на моих запястьях, но не отпустил меня. Вместо этого он аккуратно, почти невесомо, провёл большими пальцами по внутренней стороне моих рук, там, где бьётся пульс.
Этот жест был таким успокаивающим, что у меня перехватило дыхание.
— Никаких трёх дней у него не будет, — сказал он. Голос звучал как скрежет металла. — И джакузи у него не будет. У него будут очень большие проблемы.
— Миша, не надо, — испугалась я. — Он замминистра! Он закроет санаторий! Пал Палыча уволят! Ты… тебя посадят! Не лезь в драку!
Я видела, что он в бешенстве. То самое холодное, «полярное» бешенство, о котором говорил его друг Сергей. Михаил недобро вдруг усмехнулся. Это был оскал хищника, почуявшего кровь.
— Кто сказал про драку? — он отпустил мои руки и поправил воротник моей поварской куртки, словно приводя солдата в порядок. — Мы, Марина Владимировна, люди цивилизованные и действуем тоньше.
— Что ты задумал? — я с подозрением посмотрела на него.
— Я? Ничего, — он невинно пожал плечами, но в глазах плясал дьявольский огонёк. — Просто вспомнил, что у нас бойлер барахлит. И канализация в люксе старая. Всякое может случиться. Техногенные катастрофы они такие непредсказуемые.
— Михаил…
— Иди к себе, Марина, — перебил он меня мягко, но настойчиво. — Закройся в номере. Прими ванну. Выпей своего кислого вина. И ничего не бойся. Пока я здесь, к тебе в номер даже муха без визы не залетит. А Клюев… Клюев сегодня узнает, что такое настоящий карельский сервис.
Он легонько подтолкнул меня к выходу.
Я пошла, чувствуя спиной его тяжёлый взгляд. У самой двери я обернулась. Михаил стоял у своего верстака и задумчиво вертел в руках огромный разводной ключ. Вид у него был такой, словно он планировал не починку труб, а маленькую победоносную войну.
— Спасибо, — одними губами произнесла я.
Он кивнул. Коротко, по-мужски.
Я вышла в коридор, прижимая ладони к пылающим щекам. Страх ушёл. На его место пришло странное, пьянящее чувство.
Мой «медведь» вышел на охоту. И горе тому, кто встал у него на пути.
Но где-то на краю сознания царапнула тревожная мысль: Клюев мстительный. Если Михаил перегнёт палку… что тогда?
Из кухни донёсся звук падающего ящика с инструментами и весёлый, злой свист Михаила.
— Ох, Миша, — прошептала я. — Только не убей его. Хотя бы до
ужина.
Глава 17
Закрывшись в своём номере, я сидела на диване с валиками, поджав ноги, и гипнотизировала бокал с вином. Вино было кислым, как моя жизнь в последние два часа, но другого антидепрессанта в радиусе сорока километров не наблюдалось.
Михаил ушёл «чинить бойлер», считай устраивать диверсию, оставив меня наедине с мыслями и нарастающей тревогой. Тишину разорвал стук в дверь. Не уверенный, хозяйский стук Михаила, и не вежливое поскребывание горничной. Это была барабанная дробь панической атаки.
— Марина Владимировна! — голос за дверью срывался на фальцет. — Откройте! Ради всего святого!
Я вздохнула, поставила бокал на столик и пошла открывать.
На пороге стоял Пал Палыч.
Выглядел директор так, словно его слегка отбили молотком для мяса. Пиджак расстёгнут, редкие волосы стоят дыбом, галстук съехал куда-то в район подмышки. В глазах плескался ужас.
— Можно? — не дожидаясь ответа, он ввинтился в номер и тут же рухнул на мой диван, обхватив голову руками.
— Павел Павлович, — я закрыла дверь и скрестила руки на груди. — Если вы пришли сообщить, что у нас закончилась гречка, то я не в настроении. У меня сложный день. Меня домогался чиновник, а потом спасал завхоз с наклонностями террориста. Моя нервная система работает в аварийном режиме.
— Гречка! — истерически хохотнул директор, поднимая на меня безумный взгляд. — Если бы гречка! Марина Владимировна, мы погибли! Мы все пойдем по миру!
— Так, — я подошла к столику, взяла свой бокал и протянула ему. — Пейте. Это «Шато де Пакет» из супермаркета, но градус там есть.
Пал Палыч схватил бокал дрожащими руками, расплескав половину на ковёр и выпил залпом, как воду.
— Клюев вызывал меня, — выдохнул
