Только моя - Кристина Зайцева

Матвеев стонет и отдергивает голову, прижимаясь лбом к стене у моего виска.

Заряды один за другим бахают над головой, освещая небо цветными искрами.

Это приводит меня в чувство так, будто на меня вылили ведро ледяной воды.

Я сошла с ума. Кто угодно мог увидеть!

– От… отпусти… – сиплю, толкая каменные плечи.

Он разжимает руку, которой стискивал талию, и мои ноги падают на землю.

Суетясь, поправляю платье и отскакиваю в сторону.

Положив на стену предплечье, Антон прижимается к нему лбом, и в свете разноцветных вспышек над нами, я с дрожью вижу, как подрагивает его напряженное тело.

– Лучше иди отсюда, – отрывисто говорит Матвеев. – Куда-нибудь от меня подальше.

– Ты не имел права это делать… – мой голос вибрирует.

– Подай на меня в суд.

– Думаешь, можешь вот так объявиться ни с того ни с сего?! – выкрикиваю ему в спину. – И я упаду к твоим ногам?

– Может, лучше я к твоим?

– Пошел ты!

– Я только что вернулся.

– А я не хочу тебя видеть.

– Я бы поспорил.

Хочу швырнуть в него чем-нибудь, и сжимаю крошечную висящую через плечо сумочку. Мечтаю обрушить на его спину кулаки за то, через что он заставил меня пройти, а теперь вторгается в мою жизнь, заставляя переживать все это снова.

Плавать среди людей, как заблудившейся молекуле, не зная, куда себя деть. Носить маски, пряча то, что творится у меня внутри. И все из-за одного-единственного человека.

– Я хочу побыть одна, – говорю со злостью. – Это ты убирайся от меня подальше.

Последний залп салюта стихает, оставляя нас в полной тишине.

Сжав пальцы в кулаки, сверлю темноволосый затылок, ожидая, пока моя просьба будет выполнена.

Если он дотронется до меня сейчас, я врежу ему между ног, наверное, этот телепатический сигнал висит в воздухе, раз с шумным выдохом Матвеев отталкивается от стены и поправляет свои шорты, вызывая у меня в животе тягучий фейерверк.

Бросив на меня тяжелый взгляд из-под своих густых бровей, заталкивает руки в карманы шорт и делает пару шагов спиной вперед, после чего разворачивается и быстро уходит по дорожке, скрываясь за углом дома.

Сложив на груди руки, я припадаю спиной к стене и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох, чтобы принять с достоинством тот факт, как горит моя кожа в тех местах, которых касались его губы. Как в голове сталкиваются мысли, перемешиваясь с чувствами, логикой, правильностью и неправильностью, ответственностью, которая есть у меня перед Захаром. Я думаю о его доверии, которое растоптала. Злые кошки скребутся у меня в душе от понимания, что я недостойна его доверия!

Что я запуталась…

Я теряюсь в своих мыслях, возвращаясь во двор. Когда сторонюсь прикосновений Захара, усаживаясь на соседний с ним стул, вместо того, чтобы вернуться на его колени. И когда игнорирую присутствие где-то рядом человека, чьи поцелуи не стереть даже мочалкой, а его взгляд на себе я чувствую, даже не ища его в толпе.

– Я же предупреждал, что тебя вырубит, – Захар барабанит по рулю пальцами, везя меня домой.

Не открывая глаз, я делаю вид, что он прав. Будто две бутылки пива превратили меня в овощ, но правда в том, что я не смогу уснуть, даже если зашью себе веки. А если мой парень вдруг узнает, какой потоп сейчас творится в моих трусах, я не смогу объяснить это никаким образом!

Рухнув на кровать, смотрю в потолок, изнывая от желания стучать по матрасу кулаками. В брошенной на тумбочку сумке дребезжит телефон.

Вяло достав его оттуда, читаю сообщение с номера, который давным-давно удалила из своей телефонной книжки.

«Завтра с друзьями собираемся за город. Ты их не знаешь, они тебя тоже. Выезжаю в двенадцать дня. Поехали со мной».

Бегая глазами по строчкам, сжимаю зубы до скрипа.

С рычанием отправляю телефон в стену и накрываюсь одеялом с головой.

Глава 22

Антон

– Давай, я это к себе положу, – Саня подбирает с земли складной стул и тащит к багажнику минивэна, припаркованного рядом с моим «опелем».

Кивнув, заталкиваю в свой забитый багажник последние пакеты с едой и рюкзак, который в походном варианте даже мне кажется тяжелым.

Мимо косяком проносится кучка детворы и облепляет турники на детской площадке. В сотый раз бросаю взгляд на въезд во двор своего дома, и, судя по всему, я делаю это слишком заметно, чтобы услышать за спиной вопрос:

– Я не понял, мы еще кого-то ждем?

На часах полдень, поэтому отвечаю:

– Наверное, нет.

Снова глядя на въезд, захлопываю багажник.

Не припомню, чтобы когда-нибудь она заставляла себя ждать.

Нет, она никогда не заставляла себя ждать, ее виртуозный перфекционизм исключает подобное даже назло, но еще никогда надежда не умирала во мне так долго.

Я был уверен, что не струсит и позволит себе один день побыть моей. На один день изъять себя из привычной обстановки и побыть частью моей жизни.

– Погнали тогда? – спрашивает друг. – Лелик психует.

– Да… – смотрю на электронные часы на запястье. – Пять минут и поедем.

Надежда все-таки сдыхает.

Вкус у этого поражения, как у соломы.

Варя обмотала мое запястье подарочной фенькой с моим именем и сердечками, но брать сестру с собой я все равно не стал. Подняв глаза к шестому этажу дома, вижу ее голову в окне кухни, где Варя на меня дуется.

Отвернувшись от окна, сажусь в салон.

«Я с мелкой вечером собираюсь в парк на карусели. Может, хочешь присоединиться вместе с Варей?»

«Это я так. Вдруг есть желание».

«Погода отличная».

Телефон плюется сообщениями, и я читаю их в фоновом режиме, даже не снимая гаджет с панели, на которую его повесил.

Сочинять какой-нибудь вменяемый отказ для Даши, прямо сейчас у меня нет настроя. Мне просто пофигу по каким причинам она была на вчерашней вечеринке вместе со Стасом. Встречаются они или просто трахаются, недоразумение ли это или что угодно другое. Я не успел сказать ей об этом вчера, хотя она пыталась передо мною объясниться, думая, что мне это интересно. Я не думал о ней ни единой секунды вчерашним вечером и предположил, что это и так понятно. Мы учились в соседних школах, выросли в соседних дворах, но я не могу представить Дашу в своей жизни даже на секунду. Если не брать в расчет других причин, Даша тупо никогда меня не вывезет. Я не умею стоять на месте, и