Только моя - Кристина Зайцева
В доме тихо, и света нет нигде, кроме коридора. Гостевой туалет здесь же, на нем красная табличка, чтобы никто уж точно не прошел мимо. Закрывшись там, я прислоняюсь спиной к двери и прижимаю ладони к пылающему лицу, глядя на себя в зеркало.
Кроме того, что щеки у меня немного красные, ничего не выдает кавардака, который творится у меня под кожей. Но он там есть, и я почти заставляю себя выползти из этого укрытия пять минут спустя.
Я прикрываю дверь, и замок щелкает.
В абсолютной тишине дома слышу тихий женский голос и еще один, мужской, который знаком мне слишком хорошо, чтобы я могла его не узнать.
Секунду я просто не двигаюсь, застыв посреди коридора, а потом шагаю по плиточному полу в сторону гостиной.
Там выключен свет, но освещения вокруг дома и из коридора достаточно, чтобы увидеть две фигуры в центре комнаты.
У меня в животе собирается холод.
Я вижу Дашу.
Ее руки ползут по груди моего бывшего парня, который смотрит на нее сверху вниз, не двигаясь. Обнимают его шею, тянут голову вниз…
Шарахнувшись в сторону, задеваю ногой стоящую на полу у стены коробку с пивом. Бутылки внутри звенят.
Матвеев вскидывает голову, но мне до тошноты не хочется видеть его лицо.
Это только моя проблема! Только моя!
Сорвавшись с места, несусь по коридору к выходу, но понимаю, что не в состоянии смотреть чертов стендап.
Под взрыв хохота сбегаю с крыльца и сворачиваю на дорожку с высаженными вдоль туями, которая огибает дом. Пробежав мимо парадного входа, направляюсь к гаражам, где перед автоматической дверью припаркован какой-то внедорожник с тонированными стеклами.
Со рваным выдохом я застываю перед ним, отбрасывая с лица растрепавшиеся волосы и чувствуя, как колотится сердце и в носу щиплет.
Если он хочет Дашу, какого черта так на меня смотрел?! Тогда, на парковке! Спутав все мои мысли, забрав себе все мои мысли! Своей заботой. Своим возвращением на работу, за которую не платят!
Ненавижу…
– Полина…
Подскакиваю на месте, развернувшись и врезавшись бедром в капот машины, а глазами в рослую фигуру, которая возникла на дорожке в пяти метрах от меня.
Грудь Матвеева поднимается и опадает, потому что дыхание у него сбилось.
Положив руки на талию, он делает пару шагов влево, потом вправо, держа меня на прицеле своего взгляда. Будто контролируя, чтобы я оставалась на месте, пока он приводит в порядок дыхание.
Уличный фонарь за воротами освещает нас обоих. Я не издаю ни звука, прижав к груди руку, чтобы успокоить собственное сердцебиение.
– Это не то… блять… – проводит пальцами по ежику волос. – Это не то, что ты подумала.
– Я ничего не думала. Мне плевать…
– Ты все неправильно поняла.
– Мне все равно…
Его взгляд меня пугает, потому что он хищный. Пристальный. Замерший на моем лице, которое я не контролирую, поэтому эмоции вспыхивают на щеках красными пятнами, а зубы впиваются в нижнюю губу, которую поджимаю.
Именно поэтому я делаю шаг назад, когда Антон делает шаг ко мне. Из-за взгляда, от которого, черт возьми, у меня сжимается живот!
– Как дела?
– Отлично!
Мне приходится отступать, потому что свои слова он сопровождает шагами.
– Тот дебил тебя сильно напугал?
Сглотнув слюну, я хочу прокричать «да». Да, черт возьми, сильно! Но губы произносят хриплое «нет».
Уперевшись лопатками в гаражную стену, я думаю о том, что пьяна, раз позволяю ему нависнуть над собой и упереться в нее ладонями вокруг моей головы.
По телу расползается мелкая дрожь.
От него пахнет мужским гелем для душа, будто он был там совсем недавно.
Его дыхание надо мной шумное, язык обводит губы, а его глаз я не вижу, потому что нас укутала тень.
– Дай пройти… – толкаю Антона в грудь. – Скоро будет салют…
– Он прямо сейчас будет… – шепчет, обнимая ладонями мое лицо.
– Матвеев… – хватаюсь за его запястья, но горячие губы закрывают мне рот раньше, чем успеваю добавить к фамилии хотя бы одно слово.
Глава 21
Полина
Год!
Целый год…
Я не знаю, много это или мало, чтобы отвыкнуть от чужих губ, но мой бывший решил плюнуть на выяснение.
Он жадно захватывает мою верхнюю губу, толкаясь в рот своим языком без какой-нибудь прелюдии, и такое вторжение нельзя не заметить, даже если ты в обмороке, а я не в обмороке…
Пошатнувшись, впиваюсь пальцами в его плечи.
Все мое мировосприятие сжимается, концентрируется на кончике языка, который встречается с языком Матвеева, сплетается с ним, как предатель. Предатель, которого я не контролирую, потому что контроля в эту секунду у меня нет ни над чем, даже над стоном, который покидает мое горло.
Только он один целовал меня так. Больше никто и никогда.
А потом исчез… испарился…
Обида ударяет в грудь, но вспышки там, на кончике моего языка, такие яркие, что за ними я не вижу ничего. Этот дикий контакт такой жгучий, такой опьяняющий, что у меня подгибаются колени.
Антон всасывает в свой рот мою нижнюю губу, потом опять бросается вперед, и чем бы ни занимался в последний год, он не растерял ни единого навыка общения с девушкой!
Его вкус и запах повсюду.
Этого уже через секунду мало.
Выпустив мое лицо, сгребает ладонями попу, впечатывает свои бедра в мои с шипением. Ноги расходятся сами собой. Расходятся и обнимают его талию. Руки обвивают шею. Бетонная гаражная стена царапает лопатки, когда большое горячее тело вжимает меня в нее.
Между ног врезается твердый мужской пах, и если этот поцелуй не выбил из меня весь кислород, то это сделал каменный член Матвеева.
Рванув от него голову, запрокидываю лицо и делаю гигантский глоток воздуха.
Шею жалит укус.
Вскрикиваю, впиваясь пальцами в короткостриженый затылок.
Горячий рот оставляет на коже влажные следы, язык чертит на моей шее круги. Стоны тонут в новом поцелуе, и он еще более бешеный, чем первый, потому что в этом я участвую не в качестве дезориентированной дуры, а в качестве голодной чокнутой дуры! И даже то, что тяжелая ладонь сжимает мою грудь, а потом дергает вниз бретельку платья, меня не отрезвляет. Как и то, что рывком опустив голову, Антон обрушивает свой рот на мой сосок, приподняв в руке грудь.
Мои бедра дрожат вокруг его талии, сердце выпрыгивает.
Залп фейерверка оглушает и вытряхивает меня
