Только моя - Кристина Зайцева
Это озеро с полукилометровым песчаным пляжем и, несмотря на выходной день, людей здесь не так много, потому что это далеко от города.
Паркуюсь на маленькой стоянке, где уже есть пара знакомых мне тачек. Народ подтягивается, толком даже не знаю, сколько человек сегодня соберется.
Полина выходит из машины, пока я поднимаю на окнах стекла и забираю с панели телефон.
Обойдя капот, она надевает свою шляпу и смотрит вдаль, где мелькают лодки и сап-серфы.
Тоже выхожу из машины.
Дико хочется в воду, но что-то мне подсказывает, что за эту неделю она нагрелась до состояния парного молока.
– Где можно переодеться? – слышу за спиной, открывая заднюю дверь машины.
– Кабинка далеко, – копаюсь в своем рюкзаке. – Можешь переодеться здесь.
– Где, здесь? – слышу шаги.
Обернувшись через плечо, вижу Полину за своей спиной и претензию на ее лице.
Осматриваюсь по сторонам, убеждаясь в том, что на стоянке мы одни, и отвечаю на вопрос наглядно: стягиваю с себя футболку и шорты вместе с трусами, меняю их на плавательные шорты, всего на полминуты сверкнув голой задницей.
– Грандиозно, Матвеев, – шикает Полина.
Стреляет глазами по сторонам, обводит языком губы.
Смотрю на нее с усмешкой, затягивая на поясе шнурки.
– Прошу, – освобождаю ей место у открытой двери.
Поджав губы, Полина вспарывает взглядом мой голый живот, вызывая искрящие заряды у меня в крестце.
Хочу ее поцеловать до умопомрачения. Пиздец, как люблю, когда она включает стерву, уверен, в этом образе ее вообще мало кто видел.
Я просто, твою мать, счастливчик.
Но больше всего остального хочу, чтобы она была самой собой. И я хочу ее улыбку. У меня самого эта функция за последний год почти атрофировались. И хочу… хочу сбросить свое гребаное напряжение.
Положив руки на пояс, наблюдаю за тем, как Полина кидает на заднее сиденье свою соломенную сумку и шляпу, после чего ныряет пальцами под юбку и тянет вниз по стройным ногам белье.
– Обувь не снимай… – говорю сипловато, до скрипа сжимая зубы, пока она меняет белое кружево на розовые плавки от купальника. – Я не был здесь в этом году… не знаю, что там, в песке может быть… стекло или…
– Я помню, – обрубает, обнимая себя крест-накрест, и цепляется пальцами за край топа.
Я знал, что на ней нет лифчика, и с тупой отключкой мозга пересчитываю выпирающие позвонки вдоль тонкого позвоночника, пока Полина надевает верх от купальника, стоя ко мне спиной.
Она бросает топ в сумку, оставаясь в юбке и розовом купальнике. Возвращает на голову шляпу, захлопывая дверь.
Твою мать, как же я хочу трахаться.
Год назад на этом пляже я мог заделать нам ребенка, но пронесло. Не уверен, что у меня и сейчас резинки есть, а если есть, что они не просрочены, но я и не планировал…
Провожу рукой по волосам, отворачиваясь.
– Плюс песок горячий, – добавляю, идя к багажнику.
Прикинув, что взять с собой в первую очередь, решаю выбрать рюкзак.
Глава 24
Полина
Я с детства училась запоминать имена людей, потому что в нашем доме часто бывали разные гости, которых я просто обязана была знать, чтобы не ставить в неловкое положение родителей, но здесь, под полосатым тентом, который натянули над деревянным, собранным из чего попало столом, мне толком никто не представлялся…
– А это кто? – заглядывается на меня какой-то парень в панамке, сваливая на песок свой рюкзак.
Я уже поняла, что неформальность за этим столом – главный принцип. Меня не напрягает, я вообще не хочу ни о чем думать. Несмотря на то, что я никого не знаю, здесь весело. И нет никаких правил.
– Я Полина, – продолжаю нарезать овощи большим охотничьим ножом.
– А я Клоп. Познакомимся поближе?
– Это твое имя?
– Какое? «Познакомимся поближе?»
– Господи, Клопцов, заткнись, – закатывает глаза Оля, девушка, которой я помогаю накрыть стол.
У нее двое совсем маленьких детей, один из которых спит в коляске рядом.
– Фига се… – парень упирается локтями в стол, глядя на пластиковый поднос, куда я выкладываю свою овощную нарезку.
Оля косится на нее тоже, но она никак не комментирует.
– Ты что, флористка? – интересуется Клоп, забрасывая в рот колбасу.
– Флористы занимаются цветами, – бормочу.
– А это что, не цветы? – хихикает он.
– Это помидоры.
Отложив нож, выкладываю разрезанный в форме розы помидор на поднос. Там уже есть упорядоченная композиция из огурцов и редиса, и я понимаю, что слишком увлеклась!
– Вау… – возле стола возникает еще одна девушка.
На ней купальник, и она мокрая. Видимо, только что из воды. Она тоже не спешит представляться, просто смотрит на этот чертов поднос, недоуменно выгнув брови.
– Ты что, в поварском учишься? – интересуется девушка, принимаясь сушить полотенцем свои волосы.
– Нет… – оглядываюсь по сторонам. – Было скучно, и я смотрела видеоуроки. И у Антона нож очень хорошо заточен.
– М-м-м… – тянет она. – У какого? У Матвеева?
– Да… у него…
– А у моего мужа ножи всегда тупые, – отзывается Оля.
– Зато патроны не холостые, – скалится Клоп.
Девушки подхватывают его шутку дружным смехом, а я пытаюсь игнорировать то, что их глаза все равно всматриваются в меня с интересом.
Отложив нож, испытываю желание отправиться в воду, потому что они принимаются обсуждать разные мелочи из своей жизни, судя по всему, хорошо друг друга зная, и я в этом разговоре явно лишняя. Моя нарезка на столе тоже, потому что никто не рискует к ней прикасаться, хоть я и поставила ее в центр.
Муж Оли в том числе.
Он появляется у стола с малышом постарше того, который лежит в коляске. Держа ребенка на руках, чешет затылок, глядя на тарелку.
Я слышу за спиной голоса и взрывы хохота. Обернувшись, вижу ораву из пяти парней, которые тащат в руках всякий пляжный инвентарь, пакеты и коробки.
Отвернувшись, начинаю прибирать за собой, сгребая в кучу ошметки овощей.
Над плечом раздается шумное дыхание, в стол вокруг меня упираются два кулака, меня задевает голая, горячая как кипяток, грудь.
Тепло разливается под кожей. Вместе с саднящим чувством умиротворения, которое пробирает до самых костей.
Опасным чувством.
Таким опасным, что я пытаюсь с ним бороться, помня о том, как тяжело однажды мне было с ним расставаться. Помня о том, что оно вообще мне не положено. Не здесь, не в
