Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
Зайцев кивнул, и напряжение в его плечах немного отпустило.
Морозова откашлялась.
— Насчёт технологий. Ты говорила о био-сплавах, о новых материалах. Это всё ещё в силе?
— Разумеется, дорогуша. Когда пыль уляжется, Лорд Воронов с удовольствием обсудит с тобой условия сотрудничества. Твои заводы, его технологии — красивый союз, тебе не кажется?
Морозова не ответила, но Лилит видела, как в её глазах мелькнул интерес. Владелица сталелитейных заводов уже прикидывала прибыли.
Барков потёр подбородок.
— С военной точки зрения… — он помолчал, подбирая слова. — Если Стена действительно настолько прочная, как вы говорите, Брусилову придётся перейти к осаде. А осада — это время. Много времени.
— Именно, душенька. Время, которое Лорд использует с умом.
Генерал кивнул. Он явно не был убеждён до конца, но профессиональная часть его разума признавала логику.
Селиванов, как обычно, молчал. Контрабандист уже принял решение, понял Лилит. Он видел Стену своими глазами и сделал выводы.
Волконский снова вытер лоб платком. Потом сложил его, убрал в карман и посмотрел прямо в камеру.
— Хорошо, — сказал он. — Мы ждём первого столкновения. Если Воронов выстоит против Брусилова и покажет свою «наковальню» — мы в деле. До конца.
— До конца, — эхом повторил Ванеев.
Остальные закивали.
Лилит улыбнулась.
— Чудненько, милые мои. Я знала, что мы договоримся. Ждите новостей и не вздумайте глупить.
Она потянулась к панели управления.
— До связи.
Голограммы погасли одна за другой, оставляя после себя лёгкое мерцание в воздухе. Переговорная погрузилась в тишину.
Лилит осталась одна.
Она не сразу встала из кресла. Сидела, глядя на пустое место над столом, где секунду назад светились шесть перепуганных лиц. Люди, которые считали себя хозяевами жизни — аристократы, банкиры, генералы. Они командовали тысячами, ворочали миллионами.
И все они только что согласились ждать у моря погоды, потому что молодая девчонка в чёрном платье пообещала им кусок пирога.
Лилит фыркнула и поднялась. Ноги затекли от долгого сидения, и она прошлась по комнате, разминая мышцы. Потом подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.
Город внизу жил своей вечерней жизнью. Обычный вечер обычного провинциального городка — если не считать деревьев, которые выросли за одну ночь, и Стены на горизонте, которая светилась мягким золотом, как обещание чего-то невозможного.
Ей было почти жаль этих людей.
Волконский, Ванеев, Морозова — они думали, что понимают, во что ввязываются. Думали о креслах министров, процентах прибыли и реванше над обидчиками. Мелкие, приземлённые мечты мелких, приземлённых душ.
Они не понимали.
Никто из них не стоял рядом с Калевом, когда он клал руку на умирающую рассаду и заставлял её взрываться жизнью. Никто не видел, как росток в бумажном стаканчике тянется к его пальцам, словно ребёнок к отцу. Не чувствовал этот электрический треск в воздухе, когда реальность прогибается под волей человека, который отказывается признавать её законы.
Лилит закрыла глаза и вспомнила его лицо на рынке. Спокойное, сосредоточенное, без тени сомнения. Он не творил чудеса — он просто делал то, что считал нужным, и мир подстраивался под его решения.
Мой прекрасный, ужасный, невозможный Монстр.
Она вспомнила, как он вёл машину — с этой нечеловеческой точностью, проходя повороты на грани сцепления и не меняя выражения лица. Как он разговаривал с ней в кофейне, объясняя планы, которые простирались на годы вперёд.
И как он сейчас, наверное, сидит в своей лаборатории, склонившись над микроскопом, и даже не думает о том, что через несколько дней на него обрушится вся мощь Империи.
Потому что для него это не угроза. Для него это просто ещё одна задача, которую нужно решить.
Лилит открыла глаза и посмотрела на Стену. Золотое сияние разливалось по горизонту, и в этом свете было что-то успокаивающее. Что-то, что говорило: всё будет хорошо. Хозяин позаботится.
Лилит улыбнулась своему отражению в стекле.
— Давай, Котик, — прошептала она. — Растопчи их. Покажи им, что значит бросать вызов богу.
Она отступила от окна и одёрнула платье.
— А я подготовлю для тебя трон. Из обломков их амбиций.
Переговорная осталась пустой. Только отблески золотого света играли на стенах, и где-то вдалеке, за Стеной, армия Империи готовилась к атаке, не зная, что её уже ждут.
Глава 7
Даниил
Страх толпы был густым и липким, как патока.
Даниил стоял за кулисами наспех сколоченной сцены и чувствовал его всем телом. Тысячи людей на площади излучали тревогу, и эта тревога скапливалась в воздухе, давила на виски, вызывала тошноту.
А ведь это только здесь, в Воронцовске. Камеры на сцене транслировали картинку на весь регион — на экраны в Каменске, в Южном, на телевизоры в каждом городке и посёлке. Сотни тысяч людей сейчас смотрели на пустую сцену и ждали ответов.
Даниил сглотнул и вытер ладони о брюки. Руки были мокрыми от пота. Площадь перед мэрией преобразилась за последние сутки: клумбы взорвались цветами, а деревья вдоль периметра раскинули густые кроны, создавая живой навес над головами горожан. Всё это выглядело как декорации к сказке, но люди внизу не чувствовали себя в сказке. Они чувствовали себя в ловушке.
И Даниил понимал почему.
Телевизоры в квартирах, радиоприёмники в машинах, экраны смартфонов — все они транслировали одно и то же. «Воронов сделал из вас живой щит!» — кричали дикторы с поставленными голосами. «Империя спасёт вас от безумца!» «Барьер — это тюрьма, а вы — заложники!»
«Ты так громко паникуешь, что у меня шерсть дыбом встаёт».
Даниил покосился вниз, туда, где в тени от сценических конструкций лежал Мурзифель. Кот выглядел расслабленным, вылизывал лапу с видом существа, которому принадлежит весь мир. Его глаза светились в полумраке холодным зелёным светом.
«Там тысячи людей», — мысленно ответил Даниил. — «И камеры на весь регион».
«И что? Ты же у нас великий оратор, голос Эдема, гроза сомневающихся». — Мурзифель фыркнул и принялся за вторую лапу. — «Или это всё была реклама?»
«Мурз, я серьёзно…»
«Я тоже серьёзно. Серьёзно развлекаюсь, глядя на твои мокрые ладошки. Расслабься, мальчик. Я уже проверил периметр — провокаторов нет, имперских агентов нет, вообще никого интересного нет. Скучно. Одни перепуганные овцы».
Кот закончил с лапой и потянулся с грацией, которая казалась бы уместной на подиуме.
«Знаешь, в чём твоя проблема? Ты слишком много думаешь. А я никогда не думаю — и посмотри на меня. Красивый, уверенный, всеми любимый. Ну, Хозяином точно любимый.
