Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг
— М-да, — протянул Михаил, скептически постучав по крышке костяшкой пальца. — Выглядит как гроб для хомячка-космонавта. И сколько эта радость стоит?
— Достаточно, чтобы вы относились к ней с уважением, — я нежно провела пальцем по панели управления. — Теперь мы сможем делать идеальные заготовки. Мариновать мясо за десять минут. Хранить продукты неделями без потери качество. Настал конец окислению!
— Окисление — это естественный процесс, — философски заметил Михаил. — Мы все окисляемся, стареем и ржавеем. И только ваш Hen будет стоять вечно, как памятник человеческой гордыне.
— Уйдите, — отмахнулась я. — Вы портите мне момент единения с прекрасным. Идите рубить свои кости.
Михаил хмыкнул и направился к своему «алтарю» — магнитному держателю, где висел его Аргумент.
Аргументом я называла его любимый тесак. Это был кусок ржавого, зазубренного железа с деревянной ручкой, обмотанной синей изолентой. Он весил, наверное, килограмма два. Михаил утверждал, что этот нож ему выковал какой-то шаман из рессоры трактора «Беларусь».
Я ненавидела этот тесак. Он был уродлив и негигиеничен. Он оскорблял мой взор своим существованием рядом с моими японскими ножами.
— Э… — раздался голос Михаила. — А где?
Я, занятая изучением инструкции к вакууматору, на немецком, что добавляло процессу пикантности, не обернулась.
— Что «где»?
— Аргумент где? — голос Михаила упал на октаву. В нём зазвучали тревожные нотки, как у медведя, у которого из берлоги украли бочонок мёда. — Я его вчера вот сюда вешал. На магнит.
— Может, упал? — предположила я невинным тоном, продолжая нажимать кнопки, которые красиво светились.
— Он не мог упасть. Он примагничивается с силой земного притяжения Юпитера. Марина Владимировна…
Я повернулась. Михаил стоял, уперев руки в бока. Он был страшен. И, чего уж греха таить, в гневе он был чертовски хорош собой.
— Куда вы дели мой нож? — прорычал он. — Говорите. Или я начну пытать вашу мороженицу.
— Я? — я картинно прижала руку к груди. — Михаил, зачем мне ваш кусок металлолома? Я боюсь столбняка.
— Не врите, Шеф. У вас глаз дёргается. И уголок губы ползёт вверх. Вы его спрятали.
— Я провела санитарную оптимизацию рабочей зоны, — сдалась я, понимая, что отпираться бесполезно. — Этот тесак самая настоящая биологическая угроза. Я убрала его… в безопасное место.
— В мусорку⁈ — он сделал шаг ко мне.
— Нет! Я не вандал. Я положила его в камеру шоковой заморозки. На нижнюю полку. За ящик с рыбьими головами. Пусть пройдёт криогенную дезинфекцию.
Михаил застыл. Потом медленно выдохнул через нос, как бык перед корридой.
— В шокер? Мой нож? Железо на минус тридцать? Оно же хрупким станет!
— Зато микробы умрут. Вместе с аурой шамана.
Михаил посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Потом на мой новый вакууматор.
— Ладно, — сказал он неожиданно спокойно. Слишком спокойно. — Санитария так санитария…
Он развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью так, что у меня звякнули ложки.
Я победно улыбнулась. Один — ноль в пользу прогресса. Пусть походит, остынет. А потом, глядишь, и привыкнет работать нормальным инвентарём.
* * *
Через час я оставила кухню на десять минут, нужно было сбегать к Пал Палычу утвердить меню на выходные. Вакууматор я оставила включенным, гордясь тем, как тихо он гудит. На столе, рядом с прибором, я опрометчиво забыла свой смартфон.
Вернувшись, я застала на кухне идиллическую картину.
Михаил стоял у моего вакууматора. Он насвистывал «Полёт валькирий» и с интересом наблюдал за процессом в камере машины. Крышка была закрыта. Насос гудел, высасывая воздух.
— Что вы делаете⁈ — я бросилась к столу. — Вы сломаете помпу! Это тонкая техника, а не пресс для мусора!
— Тестирую, — невозмутимо ответил Михаил, не убирая рук с крышки. — Проверяю заявленные характеристики. Мощная штука. Сосет как зверь.
Процесс закончился. Крышка с шипением открылась.
Михаил аккуратно, двумя пальцами, извлёк из камеры пакет. Плотный, прозрачный, запаянный намертво пакет.
Внутри лежал мой телефон.
Пластик облепил его так плотно, что можно было разглядеть каждую царапинку на корпусе. Воздуха внутри не осталось ни молекулы. Телефон был мумифицирован.
Я смотрела на это произведение современного искусства, и у меня отвисла челюсть.
— Вы… — я хватала ртом воздух. — Вы… вы что наделали⁈
— Консервация, — пояснил Михаил, разглядывая пакет на свет. — Защита от окисления. Вы же сами говорили. Теперь он будет жить вечно. И ни одна пылинка не попадёт.
— Это мой телефон! — взвизгнула я. — Как я буду звонить⁈ Как я буду в Инстаграм заходить⁈
— А никак, — он пожал плечами. — Зато он сохранен для потомков. Археологи найдут через тысячу лет и скажут: «Смотрите, как древние люди берегли свои… фиговины».
В этот момент телефон внутри пакета засветился. Кто-то звонил. Звук был глухим, как из-под подушки, но мелодия угадывалась. Вивальди «Шторм».
Я попыталась нажать на экран через пластик. Сенсор не реагировал. Вакуум был слишком сильным, плёнка натянулась как барабан.
— Он не работает! — я в панике тыкала пальцем в стекло. — Михаил! Немедленно распакуйте!
— Не могу, — развёл он руками, и в его глазах плясали черти. — Ножниц нет.
— Как нет⁈
— Ну, ножницы были тупые, я их тоже… оптимизировал. Выкинул в колодец. А мой нож, который мог бы разрезать этот пластик, находится, как вы помните, в криогенной тюрьме.
Он сел на край стола, скрестив руки на груди, и с наслаждением наблюдал за моей паникой.
— Вы чудовище! — я металась по кухне в поисках хоть чего-то острого. Все мои ножи, как назло, были в мойке, заваленные горой кастрюль, спасибо, Люся!
— Я не чудовище, Марина. Я зеркало русской революции. Вы — террор, я — саботаж.
— Это диверсия! — я схватила вилку и попыталась проткнуть пакет. Пластик был толщиной в 150 микрон. Вилка соскользнула.
Телефон продолжал звонить. Вивальди надрывался, словно захлёбываясь в вакууме.
— Михаил! — я подбежала к нему и сунула запаянный телефон ему под нос. — Это поставщик трюфельного масла! Это важный звонок! Если я не отвечу, мы останемся без масла!
— Трюфельное масло… — задумчиво протянул он. — Это то, которое пахнет как старые носки, но стоит как крыло от самолёта? Невелика потеря.
— Откройте! — я топнула ногой. — Пожалуйста!
— А волшебное слово?
— Быстро!
— Не то слово. Попробуйте еще. Начинается на «Верни», заканчивается на «Аргумент».
Мы стояли друг напротив друга. Я растрёпанная, с запаянным телефоном в руках. Он довольный, как кот, сожравший канарейку.
Это было глупо и по-детски. Нам было в сумме восемьдесят три года, а мы вели себя как пятиклашки на перемене.
Но в этом моменте, в этой нелепой войне, было столько жизни, сколько не было во всех моих мишленовских ужинах.
— Хорошо, — процедила я. — Я верну твой дурацкий нож. Прямо
