Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг

Я подошла ближе. Это был тотализатор. Самый настоящий букмекерский уголок.

В колонке «Марина — Снежная Королева» стояли ставки:

«Убьёт Мишу пинцетом» — коэффициент 1:5.

«Отравит су-видом» — 1:3.

«Заплачет и уедет» — 1:10 (никто не верил).

«Кинет в него кастрюлей» — 1:2.

В колонке «Михаил — Таёжный Медведь»:

«Запрёт её в холодильнике» — 1:4.

«Накормит салом насильно» — 1:3.

«Доведёт до нервного тика» — ставка сыграла (пометка галочкой).

«Поцелует» — коэффициент 1:100.

Приписано рукой Люси с кучей сердечек.

— Интересное чтиво? — раздался голос Люси за моей спиной.

Я резко развернулась. Официантка стояла с подносом, ничуть не смущаясь.

— Люся, что это? — я ткнула пальцем в ватман. — Мы здесь работаем или устраиваем гладиаторские бои?

— Ну, Марина Владимировна, скучно же, — Люся пожала плечами. — Телевизор только вечером, интернет не ловит. А у вас тут такие страсти! Искры летят! Прямо как в сериале «Рабыня Изаура», только про еду.

— И на кого ставишь ты? — не удержалась я от вопроса.

— Я? — Люся хитро прищурилась. — Я поставила на ничью. В смысле, на «боевую ничью».

— Это как?

— Ну… это когда оба живы, но оба… кхм… запыхались, — она покраснела. — Тётя Валя, вон, ставит на то, что Миша вас всё-таки доведёт и вы ему в борщ слабительного подсыплете.

— Передай тёте Вале, что я профессионал, — холодно сказала я, срывая листок со стены. — Я использую не слабительное, а концентрированный экстракт перца «Каролинский жнец». Эффект тот же, но гастрономически обоснован.

Я вышла из подсобки, забрав «вещдок». Но в душе, где-то очень глубоко, мне было смешно. «Коэффициент 1:100 на поцелуй». Наивные. Шансы там были один к миллиону. Или… нет?

* * *

Вечерняя смена превратилась в ад. В хорошем смысле слова. У нас был полный зал. Слава о судаке Клюева разлетелась по округе, и даже местные лесорубы пришли посмотреть на «молекулярную диву», и мы работали бок о бок.

Михаил стоял на гриле. Я на сборке и гарнирах.

Темп был бешеный. Чеки, прицепленные на ту самую проволоку с прищепками, летели один за другим.

— Два стейка, прожарка «medium»! — кричала я. — Гренки к пиву! Салат с уткой!

— Слышу, не глухой, — рычал Михаил, переворачивая мясо. Огонь вспыхивал до потолка, освещая его потное, сосредоточенное лицо. — Гарнир где? Где твое пюре из сельдерея? Утка уже крякать перестала от скуки, пока тебя ждёт!

— Пюре стабилизируется! — орала я в ответ, работая сифоном. — Не торопи искусство!

— Искусство должно быть горячим! — он швырнул готовый стейк на тарелку так, что тот идеально лёг в центр. — А твоё пюре холодное, как сердце твоей бывшей свекрови!

— Откуда ты знаешь мою свекровь?

— Я по глазам вижу. У тебя взгляд женщины, которая пережила семейный апокалипсис. Люся! Забирай мясо! Быстрее, пока оно не убежало обратно в лес!

Мы двигались в этом узком пространстве, постоянно сталкиваясь, задевая друг друга локтями, бедрами. И каждый раз, когда это происходило, между нами проскакивал разряд статического электричества. Или не статического.

— Осторожнее! — шипела я, когда он, потянувшись за солью, практически прижал меня к столу. — Соблюдай дистанцию! Красная линия!

— Линия стерлась час назад, Вишневская! — он навис надо мной, пахнущий дымом и жареным мясом. — Теперь тут зона боевых действий. Не нравится иди в бухгалтерию, там безопасно и скучно.

— Еще чего! — я ловко нырнула у него под рукой, успев украсить стейк веточкой розмарина. — Я не сдам позиций. Твой стейк без моего соуса просто кусок убитой коровы.

— А твой соус без моего стейка просто жирная лужа! — он рассмеялся, и этот заразительный смех вдруг подхватила я.

Это было безумие. Мы оскорбляли друг друга и соревновались, кто быстрее отдаст заказ, мы мешали друг другу… и при этом мы работали как идеальный, слаженный механизм.

Моя точность дополняла его мощь. Его интуиция спасала там, где моя техника давала сбой.

Когда последний гость ушел, и кухня погрузилась в тишину, мы оба рухнули на стулья. Я на свой высокий барный табурет, он на ящик из-под овощей.

Мы дышали тяжело, как бегуны после марафона. Пот тек по спине. Китель прилип к телу.

Михаил вытер лицо подолом футболки, обнажив кубики пресса, которые я, конечно же, не заметила, я же профессионал.

— Ну что, Шеф, — прохрипел он. — Живы?

— Частично, — отозвалась я, чувствуя, как гудят ноги. — Но пюре было идеальным. Признай.

— Пюре было… сносным, — он ухмыльнулся, доставая из кармана яблоко. — Для химического эксперимента. Но мои стейки спасли вечер. Лесорубы плакали от счастья. Я видел.

— Они плакали от количества лука, который ты туда навалил.

Он откусил яблоко с тем же невыносимым хрустом.

— Знаешь, — он посмотрел на меня серьезно. — А ведь мы сработались. Ты заноза в заднице, конечно. Редкая. С латинским названием: Zanozus Vrednus. Но с тобой… не скучно.

— Это комплимент? — я приподняла бровь.

— Это диагноз, — он встал и потянулся, хрустнув суставами. — Ладно. Смена окончена. Завтра приедет поставщик рыбы. Готовься. Он мужик суровый, латынь не понимает, зато понимает мат и водку.

— Я не пью водку и не ругаюсь матом.

— Значит, придется учиться, — он направился к выходу. — Или снова прятаться за мою спину. Хотя… мне показалось, тебе там понравилось.

Он остановился в дверях и обернулся. Его глаза в полумраке блестели опасным огоньком.

— Спокойной ночи, Снегурочка. Смотри не растай. Батареи я включил на полную.

— Иди к черту, Медведь, — беззлобно бросила я.

Когда дверь за ним закрылась, я достала из кармана тот самый листок с тотализатором. Посмотрела на строчку: «Поцелует» — коэффициент 1:100.

Я достала ручку и, оглядевшись по сторонам, зачеркнула «100» и написала «50».

Потом подумала и исправила на «10».

— Ничего личного, Люся, — прошептала я пустому залу. — Просто бизнес. И немного спорта.

Я выключила свет. Темнота кухни меня больше не пугала. Война продолжалась. Но теперь я точно знала: в этой войне проигравших не будет. Только контуженные.

Глава 12

В этот вторник на нашу кухню, затерянную в карельских снегах, снизошла благодать.

В девять утра грузовик доставки выгрузил коробку. Не просто коробку, а Ковчег Завета. Священный Грааль и мою личную прелесть.

Я ходила вокруг неё, как кот вокруг банки со сметаной, боясь дышать.

— Что там? — поинтересовался Михаил, жуя зубочистку. — Новый синхрофазотрон для расщепления молекул гречки? Или выписали из Москвы робота-собутыльника для Пал Палыча?

— Там, Михаил, цивилизация, — с придыханием ответила я. — Там профессиональный камерный вакуумный упаковщик. Двухпланочный. С функцией газации.

Я вскрыла упаковку канцелярским ножом. Сняла пенопласт. И вот он — сияющий хромом, с