Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Лемберг: Когда он принял это решение?
Шульце: На родине. Приобрел револьвер и сумел разыскать место жительства Талаата. Когда ему это удалось, он снял комнату против квартиры Талаата, чтобы наблюдать за ним и подстеречь его. Он следил в окно, и когда в день происшествия увидел, как Талаат вышел, схватил револьвер и последовал за ним. Чтобы избегнуть ошибки, он прошел мимо Талаата, потом, возвратившись, подошел вплотную лицом к лицу, еще раз посмотрел ему прямо в глаза и после того как убедился, что это Талаат, выстрелил сзади в голову. Таковыми были его показания.
Адвокаты настаивали на том, чтобы отклонить показания Шульце. Они указали, что во время допроса Тейлиряна била лихорадка, а его голова была забинтована. Очевидно, он говорил не слишком связно, когда его допрашивал судебный пристав. Лемберг мягко допросил Тейлиряна.
Лемберг: Обвиняемый, вы признались 16 марта, что после бегства из Эрзинджана в 1915 году решили убить Талаата?
Тейлирян: Не помню, чтобы я говорил подобное.
Лемберг: Значит, вы не хотели сказать, что это преступление давно было вами запланировано?
Тейлирян: Нет, как я мог это сказать?
Лемберг: Но тогда [16 марта] вы действительно так сказали. Вас допрашивали через переводчика?
Тейлирян: Может быть, что-либо подобное и было сказано, потому что у меня была ранена и перевязана голова.
Сторона защиты обвинила первого переводчика из полицейского участка в том, что он, будучи настроен недружественно к Тейлиряну, приписывал ему несказанные слова. Однако, похоже, все было ровно наоборот.
Шульце: Переводчик был совершенно спокоен, но для обвиняемого он принес очень много сладостей, конфет, шоколада и просил его принять их. Я спросил: «Что же вы убийце даете сладости?» На что он возразил: «Как вы сказали? Убийце? Это большой человек, которым мы все восхищаемся».
Глава восьмая
Полная картина
ОНИ ПРОСТО ДОЛЖНЫ БЫЛИ ЕГО ОТПУСТИТЬ!
Заголовок New York Times
Теперь настало время поведать миру об уничтожении армян Османской империи. Чтобы представить полную картину происходящего, в суд вызвали свидетелей. Пережившая резню армянка Кристинэ Терзибашян в своих показаниях рассказала о страшных испытаниях, выпавших на ее долю. Ее свидетельства подтвердили другие очевидцы и отчеты миссионеров.
Терзибашян: Когда оставили город и подошли к воротам Эрзерумской крепости, появились жандармы и стали искать оружие. У нас отобрали ножи, зонты и прочее. Из Эрзерума мы пришли в Байбурт. Когда мы проходили мимо этого города, то видели кучи трупов, и я вынуждена была наступать на трупы, так что ноги мои окрасились кровью.
Лемберг: Это были трупы людей, прибывших из Эрзерума с предыдущей группой?
Терзибашян: Нет, из Байбурта. Потом мы пришли в Эрзинджан. Там нам обещали дать жилье. Но нас туда помещать не было разрешено и даже было приказано не давать нам пить воду. Оказались вынуждены даже сдать волов, которых погнали в горы.
Лемберг: Как произошла та резня, в которой ваши родные оказались убитыми?
Терзибашян: Когда прошли вперед, из группы были отобраны 500 молодых, в том числе и один из моих братьев. Но ему удалось сбежать и прийти ко мне. Я его переодела в платье девочки, чтобы он мог остаться при мне. Остальную молодежь собрали вместе в одну группу.
Лемберг: Что стало с отобранными?
Терзибашян: Связали друг с другом и бросили в воду.
Лемберг: Откуда вы это знаете?
Терзибашян: Видела собственными глазами.
Лемберг: Вы видели, как их бросили в реку?
Терзибашян: Да, их бросили в реку, и течение было настолько сильное, что все брошенные были унесены.
Лемберг: Что произошло с оставшимися?
Терзибашян: Кричали, плакали, не зная, что делать. Но и плакать не разрешали, дубинками гнали вперед.
Лемберг: Кто?
Терзибашян: 30 жандармов и взвод солдат.
Лемберг: Они вас били?
Терзибашян: Да.
Лемберг: Что стало с вашими родственниками?
Терзибашян: Мы пришли в Малатию с тем, что могли нести на спине, там нас подняли на гору, отделили мужчин от женщин. Женщины от мужчин были на расстоянии 10 метров и собственными глазами могли видеть все, что делали с мужчинами.
Лемберг: Что же стало с мужчинами?
Терзибашян: Их убили топорами и бросили в реку.
Лемберг: Мужчин и женщин действительно убивали таким способом?
Терзибашян: Так погибли только мужчины. Когда немного стемнело, пришли жандармы, выбрали самых красивых женщин и девушек и забрали их себе в жены. Один из жандармов подошел ко мне и хотел меня забрать себе в жены. Непокорных и не желающих уступить закалывали штыками и рассекали голени. Даже беременным женщинам рассекали животы, вытаскивали детей и выбрасывали.
Согласно стенограмме, в зале суда поднялось «всеобщее возмущение», но Терзибашян подняла руку и сказала: «Я готова это подтвердить под присягой». Лемберг ответил: «Это все действительно правда? Не фантазия?» Ее ответ вызвал новую волну в зале: «Сказанное всегда бледнее действительности. На самом деле было намного ужаснее».
После Терзибашян выступили три «звездных» свидетеля: доктор Иоганнес Лепсиус, уважаемый гуманист, опубликовавший книги о резне 1890-х годов; генерал Отто Лиман фон Зандерс, самый высокопоставленный немецкий военный, присутствовавший в Турции во время войны; и Григорис Балакян, армянский епископ-беженец, специально прибывший из английского города Манчестер, чтобы дать показания. Все трое знали Талаата лично и уверенно держались на публике.
Лепсиус был крупнейшим западным специалистом по армянской культуре, истории и, в частности, по хамидийской резне, произошедшей двадцатью пятью годами ранее. В своих отчетах, эссе и книгах он всячески стремился привлечь внимание мирового сообщества к трагедии армян Малой Азии. Подобно Уильяму Гладстону, бывшему в 1880-х годах премьер-министром Великобритании, Лепсиус считал, что турецкое правительство – преступная организация, которую следует либо подавить, либо вовсе устранить.
Весной 1915 года, узнав о том, что происходит с его армянскими друзьями в Анатолии, Лепсиус приложил все усилия, чтоб распространить информацию о депортациях. Однако германское правительство быстро вмешалось и предупредило уважаемого ученого, что будучи гражданином Германии он не имеет права порочить военного союзника – Османскую империю. На протяжении всей войны Лепсиус вынужден был хранить молчание.
