Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
В течение двух часов после получения коммюнике Азор нашел комнату в доме номер 37 напротив дома 4 по Харденбергштрассе. (Нумерация старых берлинских улиц часто идет сначала вверх по одной стороне улицы, а затем вниз по другой.) Окно второго этажа выходило на улицу, откуда открывался четкий вид на фасад дома номер 4. Комната должна была освободиться через три дня. Тейлирян мог в нее переехать 5 марта.
На следующий день Абелян, не подозревая о готовящемся убийстве, вернулся из консульства и принес дурные новости с армяно-турецкого фронта: крошечная республика вот-вот будет захвачена. Несмотря на оккупацию Красной армией, ситуация на Кавказе была крайне нестабильной. Тейлирян был слишком поглощен Талаатом, чтобы расстроиться из-за этой новости, и сообщил Абеляну, что скоро переедет в новую квартиру на Харденбергштрассе. Он попросил Абеляна объяснить хозяйке квартиры, что врач настойчиво рекомендовал ему искать квартиру с электрическим освещением. Тусклый газовый свет якобы отрицательно влиял на его нервное состояние. Тейлирян умолял Абеляна поговорить с хозяйкой вместо него, потому что его немецкий был все еще очень плох. Следующим вечером, когда Абеляна не было рядом, пришел Азор и помог Тейлиряну с переездом.
Госпожа Дитман, хозяйка новой квартиры на Харденбергштрассе, 37, была молодой вдовой. С помощью служанки она вела безупречное хозяйство, и упорядоченная жизнь в ее квартире протекала тихо и мирно. Как и в большинстве сдаваемых в аренду комнат того времени, меблировку комнаты Тейлиряна составляли комод, небольшой письменный стол со стулом, кресло и кровать. Вход с улицы вел через ворота, затем через двор к двери, за которой открывался лестничный пролет. Сама комната была просторной и светлой, с большим окном, занавешенным шторами.
Оставшись в комнате один, Тейлирян заметил щелку между занавесками. Он заглянул в нее. Под окном проходил неширокий проспект, рассеченный разделительной полосой в виде клумбы, напоминавшей цветочную вышивку. Проезжая часть была плотно забита автомобилями, транспортный поток протекал между важными правительственными зданиями и учреждениями всего в нескольких кварталах отсюда. Студенты, служащие и торговцы образовывали постоянную реку людей под окном. Многие курили или перекусывали на ходу. Напротив стоял дом «Али Салих-бея». Сердцебиение Тейлиряна участилось. Всего двадцать пять метров отделяли его от чудовища.
Тейлирян не мог удержаться от постоянного бдения. Окна на втором этаже так и оставались освещенными в течение нескольких часов, но за ними он не замечал ни малейшего движения. Среди ночи он проснулся и обнаружил, что все еще сидит на своем посту. Теперь квартира напротив была окутана тьмой. Усталый Тейлирян встал и наконец лег в постель. Когда рассвело, он вскочил с кровати и снова устроился у окна. На случай, если госпожа Дитман случайно войдет, он раскрыл на столе учебник немецкого языка.
Команда была наготове. Натали и Тейлирян отправились на долгую прогулку, чтобы еще раз в точности проконтролировать, как именно произойдет убийство. Натали вновь подчеркнул, что после выстрела Тейлирян должен остаться у тела и позволить себя арестовать. Когда они стояли перед домом госпожи Дитман, окна дома 4 по Харденбергштрассе были озарены светом. Скрытый в тени Натали передал Тейлиряну пистолет Люгера, сказав: «Испытан и готов к стрельбе».
На следующее утро служанка госпожи Дитман принесла в комнату чай, хлеб и сыр. Тейлирян не притронулся к еде, пристально наблюдая в бинокль, который дал ему Натали, за зданием напротив. Подобно восседающему на вершине орлу, Тейлирян зорко высматривал свою добычу.
Часы еще не пробили девять, когда входная дверь дома 4 по Харденбергштрассе распахнулась и по ступенькам крыльца, сжимая в руках пачку бумаг, сбежал Али Салих-бей. Тяжелая фигура застыла на тротуаре, потом он огляделся и зашагал налево.
Исходя из предыдущих наблюдений, Тейлирян понял, что это не было его привычной схемой поведения. Осушив стакан коньяка, он схватил пистолет и помчался по лестнице вниз. Когда он взялся за щеколду калитки, ведущей на улицу, то обнаружил, что та замерзла. Тейлирян не мог выбраться из двора. Тейлирян в своих мемуарах утверждает: «Потеряв голову, я начал с силой ломиться в дверь. Побежал за горничной. Подошла горничная, но дверь не открывалась…». К тому времени, как щеколду удалось снять, и Тейлирян бросился в сторону Тиргартена, Талаата уже простыл и след.
Тейлирян боялся худшего – что Талаата предупредили о заговоре, и он выскользнул у них из рук. В панике он ринулся к наблюдательному пункту у табачной лавки Джемаля Азми. По пути он заметил, что полиции на улице больше обычного. Или это его рассудок играл с ним злую шутку? Почему Талаат нарушил свой обычный режим и вышел рано утром? Его предупредили, что за ним следят? Люди у табачной лавки сказали, что ничего не видели. Вернувшись домой, Тейлирян застал слесаря, ремонтирующего калитку.
На следующее утро Тейлирян позвонил Натали и дрожащим голосом стал настаивать на встрече. Натали поспешил к Тейлиряну, который, нервничая, рассказал, как сломанный замок помешал ему настичь Талаата, и что он подозревает, что Талаат вовсе покинул город. Натали заверил своего протеже: нет никаких оснований полагать, что Талаат что-то подозревает, произошедшее – только к лучшему. Натали попенял Тейлиряну, что Согомон оставил в своей комнате кучу улик, указывающих на крупный заговор. Лучше все убрать, потому что когда дело будет сделано, времени замести следы уже не останется. Натали налил Тейлиряну коньяку и произнес тост за «нашу священную миссию». Уходя, он забрал с собой бинокль, а также стопку писем и блокнотов.
На следующее утро Тейлирян с затуманенным взором снова занял место за столом у окна и принялся разглядывать дом Талаата через узкую щель между шторами. Под окном все шло своим чередом, в этот ранний час люди на улице спешили на работу. В комнату зашла служанка, а вслед за ней госпожа Дитман. Она старалась казаться более молодой и привлекательной и быстро тараторила. Тейлирян заволновался. Его поймали за шпионажем? Он попытался вслушаться. О чем она говорит? Что-то о воротах, о щеколде. Ах, она извинялась за сломанный замок! Он с облегчением горячо поблагодарил ее. Наступило неловкое молчание, и молодая вдова смущенно удалилась. Тейлирян оглядел комнату. Она была пуста; никаких следов его настоящего дела не осталось.
К полудню Талаат все еще не появился. Дом номер 4 по Харденбергштрассе казался пустым. Возвращался ли Талаат вообще?
