Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Обри Герберту поручали очень деликатные задания до самой его смерти в 1923 году. В 1922 году, через несколько недель после резни в Смирне, его попросили выступить в качестве посредника между Черчиллем и Мустафой Кемалем. А. Дж. Сильвестр, личный секретарь премьер-министра, сообщил Ллойду Джорджу в записке от 26 сентября 1922 года: «Господин Черчилль считает, что предложение о том, чтобы Обри Герберт встретился с Кемалем, чрезвычайно важно. Трудность в этом случае заключается в том, что Обри Герберт почти слеп и, насколько я знаю, практически не участвует в этой работе».
В Константинополе британский посол умолял Герберта держаться подальше от Кемаля. Британцы обещали французам, что не будут иметь дела с Кемалем за их спиной. На самом деле французы уже тайно работали с Кемалем. Герберт так и не добрался до Анкары и умер год спустя, через полтора года после убийства Талаата. Возможно, он не был отъявленным шпионом. Но Герберт послужил прообразом для вымышленного персонажа Сэнди Арбетнота в бестселлере Джона Бьюкена «Гринмантл», опубликованном в 1916 году. Один из героев книги говорит об Арбетноте так: «Я знаю этого парня – Гарри раньше привозил его на рыбалку – высокий, с худым лицом, высокими скулами и парой карих глаз как у хорошенькой девушки. Я знаю и его послужной список. Он пересек Йемен, что не делал ни один белый человек до него. Арабы пропустили его, потому что они сочли его совершенно безумным, утверждая, что рука Аллаха достаточно тяжела для него и без их вмешательства. Он кровный брат всем мыслимым албанским разбойникам. Еще он принимал участие в турецкой политике и приобрел сильную репутацию».
Нетрудно понять, почему британские власти решили работать исключительно с Кемалем. Если Талаат и Энвер были бы устранены (как это и произошло), генерал Кемаль остался бы единственным человеком, с которым Британии пришлось бы вести переговоры. Хотя Талаат и не был больше у власти в Турции, он решительно намеревался вернуться к ней после прекращения боевых действий на родине. Талаат считал себя первым в очереди на «трон» послевоенной Турции. С его точки зрения, энергичный Мустафа Кемаль был лишь генералом, не более того. Талаат мог справиться и с Энвер-пашой, и с Кемалем. Это подталкивало двух руководителей к неизбежному столкновению – что было очевидно любому, кто внимательно следил за послевоенной Турцией.
В начале марта 1921 года Кемаль строил большие планы относительно будущей Турецкой республики. Последнее, чего он желал, – чтобы у него на пороге объявился Талаат с претензиями на власть. (Спустя десятилетия после смерти Талаата Кемаль или же те, кто был заинтересован в увековечивании мифов, окружающих основателей младотурок, утверждали, что Талаата и Кемаля связывала крепкая дружба и взаимное уважение. Однако никаких доказательств таких отношений нет.) Ситуация еще больше усложнялась тем, что именно в то время британцы закрепились в Месопотамии, обширном регионе, обретенном во время войны вместе с другими арабскими территориями. Хотя британские власти, особенно лорд Керзон, постоянно отрицали это, было хорошо известно, что под песками Ближнего Востока скрываются ценные запасы нефти. Только один человек имел в своем распоряжении армии и стратегические знания, чтобы воспрепятствовать великим планам Британии на Ближнем Востоке. Этим человеком был генерал Мустафа Кемаль.
Кемаль показал себя стойким и опытным противником. Вполне естественно, что британцы хотели если не устранить, то умаслить этого блестящего, но доставляющего столько хлопот молодого генерала. Содействие новому руководителю в решении внутренних турецких проблем могло бы сгладить возможные трения британцев на арабо-турецкой границе (примерно там, где находится Мосул). Ослабление или устранение Талаата и Энвера только обрадовало бы Кемаля. Британцы же стремились получить нефтяные концессии. Ergo, quid pro quo[92].
Кемаль тоже вел себя чрезвычайно осторожно. Великие державы научились искусно устраивать проблемы для правительств, которые работали не в их интересах, и добиваться их смещения. Кемаль был прекрасно осведомлен о возможностях Соединенных Штатов при вмешательстве в дела Филиппин и Мексики, не говоря уже о махинациях Британии в Египте, Хиджазе[93] и Месопотамии. Укрепив границы своего государства, новый глава Турции старался избегать конфронтации с Западом. Сочетание смелости с осторожностью стало фирменной чертой Мустафы Кемаля на протяжении всей его карьеры. (Ататюрк так боялся покушений, что десятилетиями после своего восхождения к власти в Турции держался вдали от Константинополя-Стамбула. По-настоящему он вернулся в имперскую столицу лишь к концу жизни, когда он был уже при смерти.)
Британцы понимали Кемаля. Кемаль понимал британцев. Хотя, вероятно, между ними никогда не было прямой линии связи, интересно, что Кемаль не развязал партизанскую войну против британской оккупации арабских земель. Несмотря на глубокую антипатию, которую арабы испытывали к туркам, такая возможность сохранялась. Кемаль тщательно выбирал, в каких битвах сражаться, за столом переговоров использовал Чанакский кризис[94] как козырь, но понимал, что борьба за Мосул поставит на карту слишком многое. Блестящий прагматик, Кемаль Ататюрк знал и сколь сильно можно надавить на британцев, и когда следует им уступить. Последний интригующий фрагмент этой головоломки: создание британцами Королевства Ирак состоялось 16 марта 1921 года, на следующий день после убийства Талаата. Как мы уже знаем, в ближний круг друзей Обри Герберта входили Гертруда Белл, Марк Сайкс и Т. Э. Лоуренс – все они были глубоко вовлечены в британскую интервенцию на Ближнем Востоке.
Что касается армянской составляющей заговора с целью убийства Талаата, ситуация там тоже была непростой. АРФД была боевой националистической организацией, и возмездие находилось у них в списке приоритетов, но больше всего дашнаков в 1920–1921 годах беспокоило само выживание армянского народа. По этой причине более холодные головы, чем Гаро, Натали и Тейлирян, твердо настаивали на установлении личности своей мишени и сохранении абсолютной секретности. Было бы колоссальной ошибкой, если бы мстители каким-то образом сорвали переговоры в Париже или как-то настроили против себя союзников, утратив их поддержку. Именно по всем вышеприведенным причинам интересно, что как раз в это время Герберт встречался с Талаатом в Германии. Через несколько дней после этой встречи некто решил судьбу Талаата, подтвердив его местонахождение команде «Немезиса». Несколько дней спустя Талаат был мертв.
По версии дашнаков, в первых числах марта из Женевы пришла зашифрованная телеграмма, в которой сообщалось: «Талаата в начале месяца видели в Женеве перед британским консульством». Письмо было
