Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
Он родился в Северной Ирландии в семье англиканского священника, в двадцать лет поступил на службу в калькуттскую полицию и за десять лет поднялся до должности комиссара. Этот весьма замкнутый человек редко позволял себя фотографировать и никогда не общался с прессой, однако его изобретательность и твердость в подавлении мятежей (он был специалистом по ирландским и бенгальским боевикам), несмотря на многочисленные покушения, принесли ему репутацию героя и рыцарское звание в придачу.
Тегарт любил путешествовать по Европе на автомобиле вместе с женой Кэтлин (теперь она носила титул леди Тегарт). Когда в 1935 г. они посетили какой-то курортный городок в немецком Шварцвальде, их встретили плакаты, запрещающие въезд неарийцам, и нацистский салют в исполнении детей. Тегарт обеспокоился, в нем усилилось сочувствие к затравленным евреям Европы.
В конце 1937 г., когда Палестина переживала вторую волну восстания, министерство колоний предложило Тегарту руководство полицией. Он отказался, сославшись на незнание страны и ее враждующих племен. Лондон посулил ему щедрое жалованье, добавив, что леди Тегарт будет получать две трети его индийской пенсии, если эта должность окажется для него последней (разведка сообщала, что он станет мишенью сразу же после прибытия)[365]. Тегарт согласился занять место советника. В Калькутте он сел на корабль, направлявшийся в Египет, а затем поездом добрался до Лидды.
В начале 1938 г. состоялось торжественное открытие Палестинского археологического музея — чуда из белого известняка, спроектированного выдающимися британскими архитекторами; строительство финансировал филантроп Джон Рокфеллер — младший. В числе прочих на открытии должен был выступать Джеймс Лесли Старки, руководитель раскопок в Лахише.
В VII в. до н. э. ассирийцы разграбили этот город, расположенный к юго-западу от Иерусалима, увековечив завоевание в знаменитых Лахишских рельефах, хранящихся в Британском музее. Копатели группы Старки обнаружили бесценные письма на древнееврейском, которыми обменивались осажденные. В основном у археолога работали арабы, и он прекрасно говорил на их языке.
Недалеко от Хеврона, на дороге в Иерусалим такси Старки остановили вооруженные люди. Они приказали ему выйти, велели водителю-арабу ехать дальше и всадили англичанину несколько пуль в спину. Некоторые, знакомые с археологом, решили, что его приняли за еврея из-за окладистой бороды.
Тегарт отправился в путь вместе с губернатором Иерусалима. Прихватив собак-ищеек, они проехали несколько километров, но не нашли ничего, кроме тела с расколотым черепом. Видный иерусалимский египтолог Флиндерс Питри, обучавший Старки, сокрушался из-за «жестокой глупости стрелков, уничтожающих друзей своей страны». Даже ежедневная газета «Аль-Дифа» — рупор муфтия — назвала погибшего добрым «джентльменом» (использовав английское слово), «дорогим копателем», встретившим «трагический» конец[366].
Вскоре после этого Тегарт разработал план по восстановлению мира в Палестине, состоявший из 28 пунктов. Ему требовалось больше транспорта и больше собак. Он хотел преобразовать полицию в военизированную структуру, способную бороться с мятежниками, расширить и улучшить ее детективный отдел и создать комнаты для допросов, которые он эвфемистично назвал центрами расследования арабских дел. Кроме того, он хотел построить десятки постоянных железобетонных полицейских фортов в ключевых точках страны и забор вдоль северной границы[367].
Наибольшее сопротивление встретил план строительства забора: палестинские чиновники, ответственные за бюджет, сомневались в эффективности дорогостоящей конструкции. Тегарт не отступил, он обратился к полугосударственному агентству, которое, как он знал, не станет так колебаться. Он встретился с Давидом Ха-Коэном, бывшим офицером османской армии и главой строительного подразделения Гистадрута.
Тегарт без предисловий изложил ситуацию: нужно возвести заградительный барьер и это должны сделать евреи.
Времени даром не теряли. Сионистские лидеры набрали для строительства 1000 человек; «Хагана», чтобы обеспечить им безопасность, зачислила 300 своих членов в нотрим — вооружаемую властями еврейскую полицию, ряды которой ширились с каждым месяцем. Они заказали у Муссолини 3000 тонн колючей проволоки — поразительное проявление лицемерия, учитывая постоянные жалобы евреев на одобрение и поддержку дуче оружием и деньгами арабского восстания. Заграждение с четырьмя витками колючей проволоки должно было уходить в землю почти на два метра и подниматься на такую же высоту. Строители пообещали Тегарту завершить работу за три месяца[368].
Хотя Британия отказалась от раздела и замедлила темпы еврейской иммиграции до уровня, существовавшего до восстания, нехватка ресурсов и страх перед грядущей европейской войной привели к тому, что британцы все больше вовлекали ишув в обеспечение безопасности Палестины. Строительство забора знаменовало успех для евреев, став третьим их крупным достижением за период беспорядков после открытия порта в Тель-Авиве и создания нотрим.
Проект назывался «северный забор», но для всех это была «стена Тегарта».
Не хлебом единым
Туманной безлунной ночью в конце февраля 1938 г. религиозных фермеров крепости Цви, бывшего поместья Мусы Алами, разбудили выстрелы. Десять вооруженных людей преодолели забор из колючей проволоки, захватили один из окопов и бросили две ручные гранаты в центральный двор. Гранаты — османские бомбы с самодельными запалами — не взорвались, однако еще десять боевиков обстреляли фонарь на крыше здания и оставили поселенцев в темноте. Не имея возможности подать сигнал о помощи, евреи схватили оружие и поспешили на отведенные позиции.
Они ожидали нападения: это было единственное поселение около Бейсана, расположенное вдали от автомобильных и железных дорог. И если арабы были вооружены немецкими винтовками времен Первой мировой войны, то сионисты располагали новейшим британским стрелковым оружием (вполне легально) и полудюжиной гранат (нелегально). И гранаты евреев, в отличие от арабских, сработали как положено.
Сражение длилось всего полчаса. Арабы отступили, оставив по меньшей мере четыре трупа, защитники потерь не понесли. Отчет «Хаганы» отмечал, что поселенцы проявили хладнокровие под огнем, и хвалил «экономию пуль». Так в первый и последний раз новым поселенцам долины Бейт-Шеан довелось пройти проверку, и вскоре за крепостью Цви последовали еще пять поселений, зажавших арабский Бейсан со всех сторон[369].
Верховный комиссар Уокоп прислал поселенцам телеграмму с поздравлениями. Это был его последний день в должности[370].
«Разница между тем, на что мы надеялись, и тем, чего удалось достичь, весьма обескураживает», — сказал он в своей прощальной речи слушателям PBS (Палестинской службы радиовещания). Он процитировал Псалтирь: «Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя!»{29}
Уокопа сменил сэр Гарольд Макмайкл, ранее занимавший пост губернатора в Дар-эс-Саламе[371]. Эти два человека были полными противоположностями. Если Уокоп любил литературные вечера с хорошим вином и добродушными шутками, то Макмайкл предпочитал оставаться дома с приключенческим романом. Однако он
