Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Гаро передал ему вырезки из газет и журналов с фотографиями Талаат-паши, Энвер-паши, Джемаль-паши и их супруг. Они подготовили по три копии каждого изображения. Поскольку Тейлирян видел в турецких министрах чудовищ, его удивило, насколько привлекательными оказались их жены. В своей автобиографии он, снова обнаруживая свою наивность, задается вопросом, как же эти женщины с ангельскими лицами могли жить с этими палачами.
Вглядываясь в фотографии Талаата, Тейлирян обратил внимание на его мускулистые руки и квадратные плечи. Бывший министр внутренних дел производил внушительное впечатление. А что, если что-то пойдет не так, и ему придется вступить в схватку с Талаатом голыми руками? Хватит ли у него сил одолеть такого быка? Но все это не имело значения; он будет рад столкнуться с Талаатом.
Затем Тейлирян принялся рассматривать фотографии Энвера и Джемаля. Закрученные кончики усов и выправка молодого генерала Энвера выдавали павлинье тщеславие. Эта черта в конечном итоге и сделает его более уязвимой мишенью. Он перевел взгляд на портрет Джемаля и увидел в его глазах хитрость и склонность к жестокости. Тейлирян смотрел на фотографии, пока лица не поплыли у него перед глазами. Эти трое убили так много людей. Сотни тысяч матерей и детей. Невинные люди, такие же, как его родные, погибли из-за них. Гаро нарушил молчание. «Знаешь, после 1909 года Джемаль был губернатором Киликии. После резни в Адане. Он хотел отделиться, основать свое собственное королевство».
Гаро вручил Тейлиряну еще одну фотографию. «Это Бедри-бей. Он был главой полиции в Константинополе, арестовал наших братьев в апреле 1915 года. Он руководил пытками, убийством Зохраба. Он сбежал с остальными в ноябре 1918 года». Согомон знал Бедри-бея, потому что тот был сообщником его первой жертвы, Мкртчяна. «А вот доктор Шакир и Джемаль Азми. Эти люди общаются друг с другом, мы уверены в этом. Наджи-бей, Саид Халим-паша, великий визирь до Талаата… они все готовятся вернуться, только ждут подходящего момента, чтобы снова попасть в Турцию. Вы ведь знаете, кто такой Азми, верно?» Да, Тейлирян слышал о преступлениях Азми. Он был губернатором Трапезунда, который казнил сотни молодых армян, служивших в трудовых батальонах. Кроме того, Азми очистил свой вилайет от армян, отправив мирных жителей на рыбацких лодках в Черное море, чтобы там утопить. Тейлирян тихо пробормотал: «Да, я знаю».
Гаро продолжал: «Азми оказался в Баку, где продолжил погромы». Тейлирян почувствовал, как знакомое головокружение вот-вот накроет его и сосредоточился на словах Гаро. Он не должен упасть в обморок в такой важный момент. Для этого человека, чье лицо напоминало ему его дядей, живших в Сербии, Согомон был готов сделать все. Все, чего бы от него ни попросили. Он не мог упустить такую возможность.
Было уже за полночь, когда они наконец закончили беседу. Гаро вышел из ресторана. Амо проводил Тейлиряна обратно в редакцию Hairenik, где для него была приготовлена комната с постелью. Впервые за несколько недель он оказался один. В темноте Тейлирян закрыл глаза, но уснуть не мог. Он попытался вызвать образ любимой Анаит, но в его голове толпились злодеи-турки. «Долго еще во тьме их чудовищные лица маячили перед моими глазами», – вспоминал он.
Тейлирян вернулся в Европу на пароходе, шедшем в Гавр. Там он сел на поезд и отправился прямо в Париж, где ему вручили новенький паспорт, выписанный 18 ноября 1920 года персидским консульством. По новым документам он стал подданным Персии, а не Османской империи. По прибытии в Германию молодому армянину будет важно как можно тщательнее скрывать свое происхождение. Турецкие агенты выслеживают армянских шпионов и мстителей.
Из Парижа Тейлирян отправился в Женеву, где посетил редакцию Troshag (арм. «Знамя»), официальной газеты дашнаков. Эти кабинеты также были их партийным штабом, тем самым, который Армен Гаро посещал будучи студентом. Здесь Тейлирян встретился с редактором, «господином Антоном», который объяснил Тейлиряну, что «наш представитель» (Шаан Натали), побывавший в городе проездом несколькими днями ранее, уверен, что Талаат находится в Берлине. Антон выхлопотал Тейлиряну швейцарскую студенческую визу, позволявшую беспрепятственно въехать в Германию. Он настоятельно просил Тейлиряна поехать в Берлин как можно скорее, чтобы успеть зарегистрироваться в качестве студента-инженера до того, как образовательные учреждения закроют запись до следующего набора. Тейлирян покинул Женеву 3 декабря и прибыл в Берлин в тот же день. Женевские агенты сообщили в Бостон, что «Саймон Тавитян» (псевдоним, данный заговорщиками Тейлиряну), переехал в Берлин.
Глава шестая
Охота
Я крестьянский сын и знаю, что творится в деревнях. Вот почему я хотел отомстить, и я ни о чем не жалею.
Гаврило Принцип
Политические убийства в Османской империи были очень давней традицией. Кровавое соперничество между наследниками трона составляло неотъемлемую часть престолонаследия султанов. Стоило принцу взойти на престол, как всех его братьев и кузенов мужского пола, независимо от возраста, казнили путем удушения, чтобы гарантировать, что конкуренция не поставит династию под угрозу. Убийство было необходимо для успешного управления государством.
Убийства не всегда носили упреждающий характер. Султанов регулярно убивали соперники. В самом громком случае сама мать Ибрагима I, Кёсем-султан, чтобы сохранить контроль над империей, приказала убить своего сына и поставить на его место восьмилетнего брата. Накануне Первой мировой войны «ЕиП» укрепили свои шаткие позиции, расстреляв военного министра, а затем, через полгода, нового великого визиря.
Термин «политический убийца» (англ. assassin) появился почти тысячу лет назад и уходит корнями в средневековую историю исламской борьбы за власть[89]. Он относился к ассасинам, ученикам Хасана ибн Саббаха, мятежного сторонника исмаилизма[90] одиннадцатого века, который из мести отправлял последователей убивать своих врагов. Засев в далеком и неприступном замке в горах северной Персии, Хасан вымогал у потенциальных жертв деньги за защиту, терроризируя правителей, находящихся в сотнях километров от его штаба.
Психологическое воздействие террором было неотъемлемой частью modus operandi[91] Хасана. Его последователи всегда шли на кровавые столкновения лицом к лицу, убивая своих жертв кинжалами. По иронии судьбы, первым успешным убийством Хасана и его соратников было убийство великого визиря турок-сельджуков Низама аль-Мулька. Девятнадцать столетий спустя Согомон Тейлирян пошел по стопам первых политических
