Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Войдя в редакцию, Тейлирян пожал руку секретарю Центрального комитета дашнаков Амо Парагамяну. Парагамян, страховой агент по профессии, был экстравертом и отличался хорошим аппетитом, о чем свидетельствовали его немалые объемы. Веселая манера скрывала глубокую сосредоточенность на планировании покушений. Именно Амо должен был получать средства, собранные Аароном Сачакляном в виде благотворительных пожертвований, и переводить их агентам операции «Немезис» в Европе.
Тейлирян не понимал, что в мире тайных агентов внешность обманчива. Он пересек океан ради того, чтоб выполнить то, что от него требовалось, но раз от раза оказывался в окружении людей, которые довольно небрежно говорили о предстоящей задаче. Это разозлило молодого фидаина. Пока Амо занимался пустыми разговорами, Тейлирян чувствовал себя отстраненно и неловко в компании пухлощекого «армянского американца» в костюме с иголочки. Этот человек был совершенно не похож на яростных воинов на фронте, которых Согомон знал и любил. Здесь же, куда бы он ни шел, армяне произносили громкие слова, у них были мягкие руки, мягкий взгляд. Им нельзя было доверять. Тейлирян не мог сосредоточиться.
Амо объяснил Тейлиряну, что Талаат и его сообщники сотрудничают с европейскими партнерами, чтобы реанимировать турецкое государство, а затем и вернуть прежнее руководство. Значительная часть их усилий была нацелена на улучшение репутации Турции на Западе. Бывшие младотурки встречались с итальянцами, чтобы посредничать в займах и содействовать военной помощи в адрес повстанческой армии генерала Мустафы Кемаля. Кроме того, турецкие националисты получали деньги от Советского Союза и использовали их для закупки нового оружия. Энвер-паша появился в Баку на организованном СССР Первом Съезде народов Востока, заявив, что представляет североафриканские исламские страны. Бывшие боссы «ЕиП» играли в сложную игру, стремясь создать новые альянсы и одновременно прощупывая почву с русскими, британцами и немцами. Бывшее османское руководство, хотя и изгнанное из Турции, собиралось с силами и было готово восстать вновь.
Услышанное ошеломило Тейлиряна. Ему хотелось схватить этого толстяка за лацканы и заорать ему в лицо: «Просто скажи мне, где это чудовище! Он здесь, в Штатах? Где Талаат? И как мне до него добраться? Я – оружие, направь меня». Но он прикусил язык и ждал. Важно было сохранять спокойствие. Знакомое чувство шевельнулось у него в груди: приступ болезни, который поражал его на фронте и в Эрзинджане. Будет очень плохо, если он упадет в обморок здесь, перед этими людьми, после того как проделал такой путь. В комнату вошел еще один человек.
Тейлирян мгновенно узнал Армена Гаро, одного из захватчиков Оттоманского банка, того самого Гаро, который работал в парламенте вместе с убитым Зохрабом, Гаро, который стал послом правительства новой Республики Армении в США. Согласно мемуарам Тейлиряна, присутствие Гаро, истинного героя армянского народа, тут же подняло его настроение. Очевидно, симпатия была взаимной. Гаро пожал руки Тейлиряна «с отеческой нежностью и братской теплотой».
Кошмарные убийства в Малой Азии подорвали дух Гаро, и Тейлиряну он показался измотанным. Гаро боролся за справедливость, делал все, что было в силах, был предводителем в то время, когда дашнаки работали с «ЕиП», чтобы свергнуть султана. Когда началась война, он присоединился к армии, прошел тысячи и тысячи километров. Но все его усилия не помогли остановить гигантскую трагедию. Гаро лучше других осознавал масштаб катастрофы. Душа его была больна.
Революционер Армен Гаро (Гарегин Пастрмаджян) был руководителем операции «Немезис». Гаро был опытным агентом и государственным деятелем: участвовал в нападении на Оттоманский Банк, был членом османского парламента и принимал участие в руководстве первой Республики Армения
CPA Media / Pictures From History
Он обрисовал целиком задачу, которую необходимо было выполнить, и Тейлирян почувствовал прилив решимости. Его приглашали на передовую, чтобы действительно что-то изменить. «Мы были членами одной семьи, среди которых самым весомым было слово старшего», – утверждал Тейлирян, который рос, едва зная своего отца. Теперь он обрел его. А Гаро, ищущий подтверждения, что все его усилия на благо своего народа не были напрасны, сам нуждался в ком-то, кто полностью верил в него и кто осмелился бы подхватить факел, который он так долго нес. Ему нужен был человек, чей пыл был бы равен его собственному. Гаро предложил пойти куда-нибудь перекусить. Так они оказались в армянском ресторане «Коко» всего в нескольких минутах пешком вниз по склону.
Когда оба освоились в компании друг друга, Гаро принялся потчевать Тейлиряна историями из своего славного прошлого, о том, как не давал покоя всесильному Талаату, засев зудящей занозой в его голове. Он рассказал, как в июне 1914 года, всего за несколько месяцев до начала войны, Гаро, будучи депутатом турецкого парламента, посетил Талаата в его кабинете. Талаат сетовал, что армяне снова ищут внешней помощи из Европы. Министр внутренних дел устремил свой взор на армянского парламентария и обвинил армян в том, что они «обратились за помощью к внешним силам, вместо того чтобы прийти к соглашению с нами».
Гаро ответил, что лидеры «ЕиП» не придерживаются духа реформ. Излагая своему новому протеже эту историю, Гаро подчеркнул, что он был прав в разговоре с Талаатом, когда отказался поддаться его давлению. Эпоха покорных армян закончилась. Гаро настаивал, что и армяне, и турки – османы, то есть равноправные граждане империи. Так сказано в конституции.
По мере того, как спор разгорался, Гаро стал замечать, что «на лице Талаата появлялась сатанинская улыбка». Гаро видел, что продолжать спор нет смысла. Но Талаат не желал так просто отступать. Он настаивал на ответе. Гаро чувствовал, что с ним говорят сверху вниз; время для споров прошло. Он высказал Талаату, что взятый младотурками курс поведет Османскую империю в пропасть.
Талаат ответил: «Что ты говоришь, Гаро, ты совершенно изменился».
Напоследок Гаро сказал Талаату: «Мы вам столько времени не дадим, чтобы вы осуществили ваши планы. Наше национальное сознание настолько развито, что мы предпочтем разрушить это большое здание, название которому „Османская империя“, и не допустить, чтобы вы увидели Армению без армян». Пересказывая их диалог, Гаро живописал картину перед глазами молодого Согомона. Он хотел вдохновить его так же, как он сам загорелся в женевском партийном штабе дашнаков почти двадцать пять лет тому назад. Все их усилия, вся операция «Немезис» были направлены не только на отмщение. Дело было в противостоянии двух наций. Шла историческая битва. И Гаро приглашал Тейлиряна принять в ней участие.
Чего Тейлирян не мог понять, так это того, что для Гаро, вероятно, больше, чем для любого другого заговорщика в этой операции, борьба с бывшим турецким
