Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
В конце лета 1920 года Тейлирян узнал, что Даниелян пытается его найти. Связной сказал ему забрать письмо в армянской делегации в Париже. По словам Жака Дерожи, «Это было письмо от секретаря Центрального комитета дашнаков в Бостоне Амо Парагамяна, члена редакционной группы Hairenik, партийной газеты в Америке: „Ваш билет до Нью-Йорка заберет г-н Ханемян, который получил инструкции от Армена Гаро о финансировании вашей поездки“». Других подробностей в письме не было. Тейлирян понял, что ему велят отправиться в Бостон, и предположил, что эта поездка как-то связана с Талаатом. Но почему в Соединенные Штаты? Разве чудовище находится там? Тейлирян не мог знать, что благодаря его успеху в устранении Мкртчяна Даниелян выдвинула его на ключевую роль в «Специальной миссии».
Тейлиряна вызвали в Бостон не только чтобы доверить ему берлинскую операцию, но и для проверки умения держаться на публике. Согласно ключевому элементу плана Гаро и Натали, стрелок в Берлине должен был добровольно сдаться полиции, после чего последовал бы широко освещаемый судебный процесс. Суд предоставил бы армянам уникальную возможность изложить свою позицию – представить факты геноцида и заклеймить отсутствие правосудия – перед лицом всего мира. Шаан Натали, координатор команды, объяснил в статье, опубликованной в 1964 году, что когда Тейлирян получал последние инструкции, ему было ясно сказано:
Поймите, дорогой Согомон, первым был выбран Берлин, [потому что именно здесь] нашли убежище преступники-убийцы армян.
И потому не имеет значения, снесете ли вы голову этого убийцы нашего народа днем или ночью, на улице или в магазине, наедине или на глазах у полиции. Вы останетесь стоять на месте, поставив ногу на мертвое тело, и сдадитесь пришедшим полицейским, которые вас арестуют.
И в берлинском суде вы станете обвинителем, в том числе и Германии, от имени миллионов наших жертв.
Только в этом случае суд будет действительно справедливым.
Придумав этот план, Гаро должен был убедиться, что будущий представитель армянского народа вызовет симпатию. Он должен был встретиться с Тейлиряном лично.
Хотя у Тейлиряна не было ни необходимых документов, ни средств на поездку в Соединенные Штаты, в течение нескольких дней человек из делегации организовал ему новый паспорт с вложенной визой и билет на пароход третьего класса до Нью-Йорка (стоимостью около ста долларов). Он должен был прибыть в США как обычный южноевропейский иммигрант, один из тысяч, сходивших с трапа еженедельно. Выйдя из Шербура 19 августа на борту «Олимпика», лайнера-близнеца злополучного «Титаника», Тейлирян пересек Атлантический океан и добрался до Нью-Йорка за семь дней (восемь лет назад «Олимпик» был частью масштабной спасательной операции[87].) Как и «Титаник», это было огромное судно, в 1915 году оборудованное для перевозки войск, а теперь полностью переделанное в представителя нового класса роскошных лайнеров, обеспечивающих всевозрастающее судоходство между континентами.
Условия в пути у Тейлиряна были скромными, но не спартанскими. Третий класс White Star Line[88] соответствовал второму классу на большинстве других линий. Каюта, которую он делил с тремя другими иммигрантами, была оборудована койками, электрическим освещением и умывальником. Одной ванной комнаты в конце коридора хватало всем мужчинам третьего класса, поскольку большинство ее избегало. (В то время часто считалось, что принятие ванны приводит к заболеваниям легких.) Еда была простой, но сытной, типичное меню включало овсянку, кофе, консервы с селедкой, вареную говядину с капустой, печенье и консервированные персики.
Впервые в жизни Тейлирян ощутил необъятность океана. Потеряв из виду землю и часами наблюдая перекатывающиеся волны Атлантического океана, он мог серьезнее задуматься о предстоящей ему сложной миссии. Он так погрузился в свои размышления, что в отличие от попутчиков не был зачарован огромным кораблем, но и не скучал в длинном пути. Пересечение океана было всего лишь прелюдией; его приключение начнется, только когда корабль пришвартуется. После терпеливого двухлетнего ожидания Тейлирян наконец двинулся вперед.
Когда корабль на всех парах входил в порт, двадцатичетырехлетний Согомон с удивлением смотрел на небоскребы, возвышающиеся над гаванью Нью-Йорка. Это был не безумный Париж и не разрушающийся Константинополь. Это был город будущего, город новых начинаний. Здесь все начнется заново. Согласно архивам острова Эллис, Тейлирян прибыл в Соединенные Штаты 25 августа 1920 года как «Соломон Теларян» и на неуверенном французском сообщил о своей национальной принадлежности: армянин, место жительства – Париж.
Пройдя иммиграционную проверку, он быстро пересек на пароме Гудзон, остановил такси и вручил водителю листок бумаги, на котором был написан адрес нью-йоркской резиденции дашнаков: дом 53 по Лексингтон-авеню, на углу с 25-й улицей, сразу к югу от Арсенала. Проезжая через Манхэттен, он с восхищением отметил энергию города: «Везде жизнь кипела, как в котле». В резиденции его окружили соотечественники и засыпали вопросами на родном языке. Сначала Тейлирян пытался удовлетворить интерес своих ровесников, но затем нашел их горячее любопытство отталкивающим. Он умолк. Поверхностные разговоры о том, что армяне теперь называли Medz Yeghern, были для Согомона невыносимы.
Усталый и злой, Тейлирян попытался уйти. Один из мальчиков постарше схватил его за плечо и спросил, чем он расстроен. Он рассерженно выпалил, что находится на задании от «Дашнакцутюн» и что у него нет времени на болтовню. Настроение в комнате изменилось. Окружавшие его молодые люди наконец поняли: этот исхудавший ветеран войны – не просто еще один новоприбывший эмигрант, едва связанный с дашнаками, а настоящий фидаин, чье прошлое гораздо глубже и темнее. Его быстро проводили на недавно отремонтированный Центральный вокзал, где он сел в поезд до Бостона.
На Южном вокзале Бостона дашнакские агенты подобрали пылкого молодого человека и отвезли в редакцию газеты Hairenik. Как и в Женеве или Константинополе, редакционные кабинеты были надежным убежищем для революционеров. Газеты вносили большой вклад в распространение радикальных идей и стали естественным прикрытием для тех, кто организовывал интеллектуальную надстройку революции. Газеты были первыми настоящими средствами массовой информации во всем мире. Печать и распространение стоили немного, они могли обращаться к конкретным этническим меньшинствам и консолидировать их усилия. У фракций, политических партий и революционеров
