Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
В Диярбакыре все происходило так же, как и в Трапезунде. Сначала двадцать шесть видных армян, среди которых был священник Алпиар, убили в тюрьме; молодую жену священника изнасиловали десять полицейских, доведя ее унижениями почти до смерти. Затем полицейские погрузили на плоты 674 человек, сбросили в Евфрат и расстреляли. Пятерых священников раздели догола, вымазали смолой и провели по улицам Диярбакыра. Унтер-офицер хвастался, что вместе с пятью полицейскими он расстрелял семьсот беззащитных армян по дороге из Диярбакыра в Урфу. Окружной администратор Лидже, не выполнивший устный приказ вали уничтожить армян, был отстранен от должности и убит по дороге в Диярбакыр.
Из окрестностей Сасуна три тысячи человек были депортированы в Харберд, где все, за исключением трех человек, были убиты.
Подполковник Штанге, немецкий офицер, расквартированный в Эрзуруме, утверждает: «Всех армян из Эрзинджана согнали в ущелье Камах (Евфрат) и вырезали. Есть весьма достоверные сообщения о том, что их тела были погружены на заранее подготовленные телеги, переправлены к Евфрату, а затем сброшены в реку». Вице-консул Вальтер Гольштейн сообщает из Дейр-эз-Зора: «Страдания этих людей неописуемы; женщины и дети умирают от голода ежедневно; одежда истлевает прямо на их телах».
Немецкий консул Вильгельм Литтен ехал из Багдада в Алеппо, когда навстречу ему двигались караваны депортируемых. Он описывает виденное по пути:
За Дейр-эз-Зором начиналась Тропа Ужаса. <..> Больше не было смысла гадать о судьбах отдельных людей, мне пришлось наблюдать несчастье собственными глазами: сразу за Сабхой мимо меня двигалась большая вереница армян, подгоняемая охранниками из жандармов, чтобы поторапливались, а затем передо мной открылся весь ужас, который ждал отстающих. Я видел на обочине голодных, жаждущих, больных, умирающих, недавно умерших, скорбящих возле их еще теплых тел, а также тех, кто не в силах тотчас распрощаться с родными, подвергали опасности свою собственную жизнь, потому что следующая остановка или оазис находились в трех днях пешего пути. Изнеможденные голодом, болезнями, болью, они шли шатаясь, падали и оставались неподвижно лежать на земле… Только когда я оказался между Мескеной и Алеппо, я перестал встречать армян и их тела, так как их путь больше не лежал к Алеппо, депортируемых перенаправляли через Эль-Баб.
Вопрос о немецком соучастии обсуждается по сей день. Лиман фон Зандерс в своих показаниях на суде ясно дал понять, что Германия не получала приказов от Турции и не участвовала в никаких зверствах или резне. Относительно недавно, в интервью 2005 года, Хильмар Кайзер, немецкий историк, специализирующийся на истории Геноцида армян, заявил: «Соучастие немцев в Геноциде армян – политическая выдумка, не выдерживающая критики».
Однако историк Ваагн Дадрян настаивает: «Согласно недвусмысленным и строгим приказам немецкого верховного командования в Берлине, многочисленным немецким офицерам Германской военной миссии в Турции было запрещено вмешиваться в процесс истребления армянского населения империи». (Отдельное небольшое замечание к теме немецкого соучастия: во время Первой мировой войны в Османской империи воевали сотни немцев, включая человека, который затем стал одним из лучших друзей Адольфа Гитлера, Макса Эрвина фон Шойбнер-Рихтера. Многие из тех немецких солдат позже, во время Второй мировой войны, будут офицерами СС.)
Дадрян цитирует одного солдата: «Каждый вечер турецкие офицеры и жандармы отбирали из рядов депортированных несколько десятков армянских мужчин, чтобы использовать в качестве живых мишеней, попрактиковаться». Как пояснил после войны один служивший в армии турок: «Они бы все равно умерли». Среди многочисленных немецких свидетелей был и Армин Вегнер[59], подкрепивший свои репортажи фотографиями. По окончании войны он, как и некоторые другие немцы, бывшие свидетелями зверств, стал преданным другом армян.
Существуют также несколько сборников интервью с выжившими. Ниже приводится цитата из внушительного тома свидетельств Вержине Свазлян. Свазлян потратила пятьдесят пять лет на сбор показаний выживших армян, большинство из которых во время геноцида были маленькими детьми. Их свидетельства убийственны в своих подробностях.
Смбюлу Берберяну было семь лет, когда его депортировали из Афьон-Карахисара:
Уже потом мы услышали, что они убили их ночью вместе с семнадцатью другими армянскими юношами и бросили под мост. Выходит, когда нас депортировали, в нашей семье не осталось ни одного мужчины. Моих пятерых теток они увезли в Дейр-эз-Зор, где позже отрезали им головы, надели их на штыки, чтобы показать нам, а затем бросили их трупы в Евфрат. Мы нашли только половину тела тети моей матери. Моя мать закопала ее в землю. Они убили всех. Моя мать так плакала, что лишилась зрения.
Еве Чулян, единственной выжившей из деревни близ Зейтуна[60], было тринадцать:
Турки пришли и выгнали нас всех из деревни. Они заставляли нас идти, подгоняя плетью. Они связали нам руки за спиной. <..> Они раздели нас полностью, и мы стояли голые, в чем мать родила. Затем они стали ломать кому-то руку, кому-то предплечье, кому-то ногу с помощью топоров и кинжалов. Позади нас маленький мальчик со сломанной рукой плакал и звал свою мать, но мать уже убили топором <..> С утра они пришли, собрали нас и снова принялись убивать и сбрасывать тела в воду. Ниже пещеры текла река Хабур. Они отрезали кому-то голову, кому-то ногу, кому-то руку, и все эти человеческие куски скидывали в кучу на земле. Некоторые еще были живы, но у них были раздроблены кости или отрублены руки. Некоторые кричали, другие пищали. Там были запах крови и голод. Живые начали поедать мертвую плоть.
Трванде Мурадян, родившейся в Харберде в 1905 году, было десять лет:
Всех молодых людей они заперли в месте, похожем на пещеру, вылили в отверстие в потолке керосин и подожгли их. Затем они собрали всех женщин и разбили им головы камнями. Мою мать и бабушку они также забили камнями. Они отделили детей, как ягнят от их матери-овцы. У меня была трехлетняя сестра; вместе с другими детьми ее привели к мосту через реку Евфрат, перерезали им всем горло и бросили их в реку.
Мегердичу Карапетяну, родившемуся в Диярбакыре в 1910 году, было шесть:
Они отделили нас, детей, и повели взрослых в сторону долины, где выстроили их в ряд. Взрослых было около трехсот-четырехсот, и примерно
