Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
1) Со времени Балканских войн годные к военной службе армянские мужчины подлежали воинскому призыву. Вскоре армян-солдат разоружили, отделили от регулярной армии и переформировали в трудовые батальоны. Этих недоедающих, плохо одетых людей либо заставляли работать на износ до последнего вздоха, либо казнили на отдаленных территориях.
2) Солдаты или нерегулярные войска (четы[52]) окружали маленькие деревни и уничтожали их. Всех жителей убивали прямо на месте. Сами деревни нередко сжигали дотла.
В крупных селах и городах, население которых состояло как из христиан, так и из мусульман:
1) Старост армянских общин арестовывали, бросали в тюрьмы и подвергали пыткам. Через нескольких дней их «переводили» из тюрьмы в другое место, подальше от города. Этих мужчин больше никто никогда не видел: их казнили. Такая же судьба ждала и тех мужчин, кто не подходил для армии, но потенциально годились в лидеры: коммерсантов, торговцев, фармацевтов, учителей, священников.
2) После того, как общины оказывались обезглавлены, зачитывалось постановление о переселении оставшихся армян в другое место. Типичное сообщение, процитированное в одном из свидетельств, гласило:
Оставьте все свои вещи – мебель, постельное белье, ценности. Заприте свои магазины и предприятия, оставив все имеющееся внутри. Ваши двери будут специальным образом опечатаны. По возвращении вы получите назад все, что оставили. Не продавайте имущество или какие-либо ценные вещи. В противном случае покупатели и продавцы будут нести ответственность по закону. Свои сбережения положите в банк на имя родственника, который находится за границей. Составьте полный список вашей собственности, включая скот, и передайте его указанному должностному лицу, чтобы все могло быть возвращено вам позже. У вас есть десять дней на выполнение данного требования.
За несколько дней армяне должны были собрать все свои вещи. Затем часто следовала «распродажа», когда семьи были вынуждены, нарушая официальные постановления, продавать за гроши то, что они не могли увезти с собой. Крупные ценные предметы – например, товары со складов, домашняя мебель или ковры – власти брали «на хранение», то есть конфисковали. Депортируемых заставляли переписывать на других лиц документы о праве собственности на недвижимость. Их банковские счета изымали. Купцы, фермеры и торговцы лишились своих запасов, включая продукты питания, животных, сырье и промышленные товары, предназначенные для продажи. Небольшие фабрики, крестьянские хозяйства и шахты конфисковали. Церковное имущество тоже конфисковали, а сами церкви переоборудовали в мечети.
1) Мусульманское население предупредили, что армяне, пытающиеся сбежать или скрыться, будут казнены. Любого мусульманина, который попытается спрятать или иным образом помочь армянину, ждала смерть, их семьи – казнь, а дом должны были сравнять с землей. Всех армян включали в депортационные караваны. Никаких исключений по возрасту или здоровью не допускалось. Разрешали остаться только армянам с надежной работой в консульстве или больнице, а также тем, кто мог принести пользу для фронта (например, работая на мукомольне). Однако со временем каждый армянин, независимо от его трудовой ценности для Турции, был обречен на депортацию. Крестьян убивали или ссылали до того, как те успевали собрать урожай, что приводило к нехватке зерна и голоду.
2) Под охраной солдат, полиции или чет караваны направлялись к границе. Как только они покидали плотно заселенные земли, начинались издевательства и убийства армян. Пытки могли быть самыми разными: мальчишки кидали в караваны камни, людей избивали, грабили, убивали, молодых женщин похищали, насиловали. Нападать на караваны также разрешалось курдам: они умыкали молодых женщин и детей или грабили тех, у кого оставались ценные вещи; мельчайшие нарушения карались поркой, штыками или расстрелом. Самоубийства стали обычным явлением. Самые набожные нередко предпочитали скорее умереть, чем отречься от своей христианской веры, как того требовали их мучители. Иные повредились рассудком.
3) Пока караваны шли по извилистым полупустынным дорогам, голод, жажда и невыносимая жара давали о себе знать. Депортированным часто запрещали пить из источников. Ослабевших, в первую очередь пожилых и совсем юных, оставляли умирать на обочинах. (После многочисленных сообщений о трупах, загромождающих дороги, Талаат-паша отдал строгие распоряжения хоронить всех умерших.) Караваны быстро превратились в разношерстное сборище оборванных голодающих людей, еле волочащих по пустыне свои изможденные тела. Надежды, что кто-то из стариков, немощных или малолетних детей переживет больше недели такой пытки, не было. Девушек забирали в чужие семьи, мальчиков отдавали в рабство (часто на место пастухов). Из мужчин выжили только те, кому удалось сбежать и скрыться.
4) Конечным пунктом пути была череда форпостов в Сирийской пустыне, в частности, город-оазис Дейр-эз-Зор. Здесь, без крова и каких-либо условий для элементарной гигиены, выдержавшие депортацию умирали от голода и болезней. Кроме того, в лагерях регулярно проводились чистки: казни помогали освободить место для вновь прибывших. Тысячи детей остались сиротами.
Всему этому нашлось множество свидетелей. Комиссар Джакомо Горрини, итальянский генеральный консул в Трапезунде, на северо-востоке Анатолии у Черного моря, писал:
В Трапезунде проживало около 14 000 армян – григорианцев, католиков и протестантов. Они никогда не чинили беспорядков и не давали повода для полицейских мер. Когда я покидал Трапезунд, там не осталось и сотни армян. С 24 июня [1915 года], дня публикации печально известного указа, и до 23 июля, дня моего отъезда из Трапезунда, я не мог больше ни спать, ни есть; ужас массовой казни этих беззащитных, невинных существ, происходившей на моих глазах, был столь мучителен, что нервы мои совершенно расстроились и меня одолевала тошнота.
Группы армянских изгнанников, проходившие под окнами и у дверей консульства; их мольбы о помощи, в то время как ни я, ни кто-либо другой не могли ничего для них сделать; осажденный город, охраняемый со всех сторон 15 000 полностью экипированных солдат, тысячами полицейских агентов, отрядами добровольцев и членами комитета «Единение и Прогресс»; причитания, слезы, разлука, проклятия, многочисленные самоубийства, мгновенные смерти, порожденные ужасом, внезапное помутнение человеческого рассудка, пожарища, расстрелы прямо в городе, безжалостные обыски в домах и в селах; сотни трупов, которые ежедневно находят вдоль дороги исхода; молодые женщины, насильно обращенные в ислам или высланные вслед за остальными; дети, оторванные от своих семей и христианских школ и насильно переданные в мусульманские семьи, или же стоящие сотнями в одних рубашках на борту корабля, с которого их выкидывали и топили в Черном море и реке Дермендере, – вот мои последние неизгладимые воспоминания о Трапезунде, воспоминания, которые по прошествии месяца терзают мою душу и почти сводят меня с ума.
Только одна группа осталась преданной делу помощи армянам: христианские миссионеры. Они умоляли американских дипломатов вмешаться. Посол Моргентау, в свою очередь, считал своим долгом лоббировать интересы армян и
