Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
Хазана похоронили в пятницу утром на старом кладбище Тель-Авива на улице Трумпельдора. После этого примерно сотня евреев направилась на юг — полиция опасалась, что к Яффе, — и участников марша встретили британские дубинки. В ответ полетели камни[125].
Во время шаббата — с пятницы до вечера субботы — арабы, работавшие в Тель-Авиве, неоднократно жаловались полиции на преследования и нападения. В Йеменском квартале избили араба, пришедшего за долгом, и закидали камнями арабский автобус. Разгромили лавку зеленщика Али Шауки. Били чистильщиков обуви, продавцов выпечки и разносчиков льда, а их вещи разбрасывали по улице.
Несколько молодых евреев разбили фонарь на конной повозке. Затем они обратились к пассажиру — еврею, владельцу сада неподалеку: «Льется еврейская кровь, а вы едете в арабской повозке?» Эти парни бежали от Гитлера и говорили по-немецки. На ломаном арабском они пригрозили убить извозчика, если он не вернется в Яффу. Кто-то выступал с речами против властей или декламировал лозунг молодежной организации Жаботинского «Бейтар»: «В крови и в огне пала Иудея — в крови и в огне она возродится!»
Лидеры евреев отмахнулись от этих инцидентов, сочтя их выходками нескольких «уличных хулиганов», подстрекаемых ревизионистами. К вечеру субботы наступила тишина, и арабы с евреями разошлись по домам, чтобы подготовиться к началу рабочей недели[126].
Настало воскресенье, 19 апреля. С утра среди арабов Яффы пошли разговоры, что из-за смерти торговца курами евреи планируют провести второй похоронный митинг, который снова будет сопровождаться запугиванием и насилием. Одновременно распространились слухи, что евреи убили двух арабов в Тель-Авиве, четверых — в Яффе и еще троих — в апельсиновой роще за городом. Собравшаяся толпа требовала предъявить тела предполагаемых жертв. Сплетни опровергли комиссар Яффского округа мистер Кросби и имам крупнейшей в городе мечети Махмудия, однако это не помогло успокоить народ[127].
Владелец содового завода Элиэзер Бичуцкий занимался делами в квартале Маншия — ближайшем к Тель-Авиву районе Яффы, расположенном вокруг мечети Хасан-Бек. Два десятка лет назад, после Первой мировой войны, он отбивался от погромщиков на Украине. Теперь ему перевалило за сорок, и он отяжелел. Из кафе вышла группа мужчин, вооруженных барными стульями, деревянными палками, металлическими прутьями и ножами. Еврейский извозчик, заметив опасность, поспешил скрыться. Бичуцкий попытался запрыгнуть на повозку, умоляя на идише: «Евреи, дайте сесть, я этого никогда не забуду!» — но лошадь в панике понеслась галопом, и через несколько секунд он упал. Толпа разбила ему череп, оставив валяться лицом вниз в песчаном проулке у мечети.
В одном из государственных учреждений возле османской часовой башни евреи выжидали, когда волнения утихнут. Улучив момент, трое из них — двое молодых людей и женщина — попробовали покинуть Яффу. За ними побежала толпа, примерно в сотню человек, во главе с элегантно одетыми мужчинами в европейской одежде. Женщине и одному из мужчин удалось ускользнуть, но несколько преследователей настигли третьего, клерка-юриста, и набросились на него с ножами, молотками и камнями. «Я слышал его крики», — рассказывал один из очевидцев, сообщив, что свидетели аплодировали. Кто-то обыскал карманы окровавленного мужчины и спокойно ушел. Пострадавшего перенесли в частный дом, где он пролежал 45 минут, прежде чем подоспела помощь. Позже стало известно его имя — Хаим Пашигода, 20 лет[128].
Его убили в нескольких сотнях метров от центрального полицейского участка Яффы. Ицхака Френкеля, работавшего в автобусном гараже, оглушили бревном или железным прутом (показания разнятся), добили камнями и кирпичами. Очевидцы сообщили, что главный виновник носил европейскую одежду и красную феску. По их словам, за убийством наблюдала дюжина арабских и британских полицейских, вооруженных только дубинками.
Ни одну из жертв не застрелили. Орудиями убийства послужили либо тупые предметы (трубы, палки, камни, кирпичи, стулья, кулаки и ноги), либо острые — ножи и кинжалы. Одному из погибших было почти восемьдесят.
Электрик, увлекавшийся русской поэзией, ремонтировал утром проводку в кафе Махмуда Хамуда на улице Салехи. Полтора десятка мужчин ворвались в здание, сбросили его с лестницы и закололи ножом в спину.
Штукатуры Корнфельд и Куперминц трудились в большом арабском доме на улице короля Фейсала. Оба активно участвовали в рабочем движении; Корнфельд, получивший педагогическое образование в Вене, изучал арабский язык. Толпа набросилась на них, хотя арабские жильцы с балконов призывали нападающих остановиться. Через несколько мгновений оба мужчины перестали шевелиться. Они лежали возле склада пиломатериалов Перлина, полиция появилась только через час[129].
Были и другие свидетели, проявившие человечность. Арабские портовые грузчики на лодках переправляли еврейских грузчиков в безопасное место. Арабские женщины приютили одного из штукатуров, который работал с убитыми. Шеф-редактор бескомпромиссной газеты «Аль-Джамия аль-Исламия» предложил сопроводить евреев в Тель-Авив, а некий имам Исса попросил своего шофера отвезти несколько незнакомых евреев на их машине, а сам отправился пешком. Один извозчик сторожил брошенную повозку еврейского коллеги и кормил его голодных мулов. Охранник гаража, в котором работал Ицхак Френкель, отбивался от нападавших с ножом. А Махмуд Хамуд, владелец кафе, ставшего местом преступления, спас второго электрика: переодев его в одежду официанта, он убедил полицию притворно арестовать того за кражу[130].
Евреи тоже не сидели сложа руки. Утром одни опрокидывали принадлежащие арабам клетки с курами и тележки с овощами, другие забрасывали камнями автомобили, направлявшиеся в Яффу, уверенные, что за рулем сидят арабы. Когда жители Яффы увидели водителей с переломанными костями и разбитые стекла машин, напряженность в городе возросла до предела[131].
Нападения продолжались до середины дня. Рабочие из сирийского региона Хоран подожгли Йеменский квартал Тель-Авива — тесные трущобы из деревянных хижин сгорели дотла[132]. Его жители присоединились к 12 000 еврейских беженцев из Яффы и прилегающих районов, которые нашли прибежище в синагогах, фабриках и домах Тель-Авива[133].
К 14:00, через пять часов после начала волнений, полиция и войска восстановили порядок. Девять евреев погибло, около шестидесяти было ранено. Полиция убила двух арабов, около тридцати получили ранения[134].
Братскую могилу для жертв вырыли на старом кладбище рядом с могилой Исраэля Хазана, торговца домашней птицей. Трех убитых не удалось опознать. Позже выяснилось, что один из них работал управляющим в банке, другой, когда-то оставшийся сиротой после погромов, развозил на грузовике молоко из Беэр-Тувии — самого южного поселения еврейской Палестины, расположенного недалеко от арабского городка Исдуд[135].
И снова сионистские газеты кипели яростью. «Кровавый день в Яффе», — гласил заголовок
