Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
В 1929 г. шариатский суд Хайфы назначил Кассама регистратором браков, в его обязанности входили поездки по городкам и деревням в северной части Палестины. Беспорядки 1929 г. и «черное письмо» 1931 г. убедили его, что настало время действовать. Он основал вооруженную группировку «Черная рука», широко известную как машаех — шейхи. В первых проповедях Кассама злодеями объявлялись британцы, теперь ими стали евреи. В апреле 1931 г. организация устроила засаду и убила трех членов кибуца Ягур недалеко от Хайфы. В следующем году в сельскохозяйственных поселениях Галилеи «Черная рука» убила еще четверых евреев, включая отца и сына, в дом которых была брошена бомба в Нахалале[104].
Начало 1930-х гг. принесло в Хайфу перемены. В 1933 г. в городе появился первый в Палестине современный порт, в следующем году власти открыли первый в стране международный аэропорт и терминал иракского нефтепровода. Здесь же располагалась штаб-квартира Палестинской железной дороги, а также цементный завод «Нешер» — крупнейшей компании в стране, которая принадлежала еврейскому промышленнику из России. Приток евреев стимулировал рост строительства, появление зеленых пригородов, и к середине десятилетия евреи составляли большинство населения города[105].
Привлеченные возможностью получить работу, в Хайфу стекались арабы как из окрестных деревень, так и даже из сирийского региона Хоран. Однако их положение резко отличалось от положения еврейских рабочих: последних профсоюз Гистадрут обеспечил современным жильем, он также убедил власти платить евреям на 50 % больше, чем арабам, под предлогом более высокого уровня жизни. Арабские рабочие, не имевшие подобной поддержки, селились в трущобах на окраинах города[106].
Кассам жил с новым пролетариатом Хайфы — грузчиками, железнодорожниками и строительными рабочими — и был им духовным наставником. Некоторые из них раньше арендовали землю и занимались сельским хозяйством, но теперь их участки принадлежали евреям; многие были неграмотны. «Он и смеялся, и говорил просто, как дитя», — вспоминал один из учеников.
Кассам по памяти цитировал хадисы о мученичестве. Новые последователи приносили клятву верности, добавив к Корану пистолет или кинжал, которые потом постоянно держали при себе. Кассам обучал их основам военной и физической подготовки: новобранцы ходили босиком, отказывались от еды и воды и спали на улице в холоде[107].
Казалось, что национальным устремлениям палестинских арабов грозит смертельная опасность. В 1933 г. от Британии разрешение на въезд получили 30 000 еврейских иммигрантов, в 1934 г. — 42 000 и в 1935 г. — рекордные 62 000. Кроме того, десятки тысяч евреев прибывали нелегально. Всего за четыре года число евреев удвоилось — теперь их было около 400 000, то есть они составляли почти 30 % населения. За этот же короткий период население Тель-Авива увеличилось в три раза. В 1933 г. евреи приобрели 650 земельных участков общей площадью 37 000 дунамов (9000 акров); к 1935 г. количество и площадь покупок удвоились. Банковский, промышленный и строительный секторы страны, контролируемые евреями, процветали, тогда как большая часть планеты переживала депрессию[108].
Летом 1934 г. Гитлер объявил себя фюрером, а следующей зимой, в нарушение Версальского договора, восстановил немецкие военно-воздушные силы. Осенью 1935 г. войска Муссолини вторглись в Эфиопию, присоединив ее к своей фашистской Итальянской империи. Лондон безропотно согласился, несмотря на стратегические интересы Великобритании в Восточной Африке — Эфиопию окружали британские колонии, и вражеский контроль над ней мог угрожать Суэцкому каналу. Арабы Палестины начали сомневаться в силе западных демократий на фоне фашистских держав, всюду, как казалось, бывших на подъеме. И задавались вопросом, не назревает ли мировая война, которая может навечно избавить их страну от Британии и евреев[109].
«Весь Ближний Восток ждет этого момента и делает все возможное, чтобы ускорить его приход, — писала яффская газета „Аль-Дифа“ („Защита“), поддерживавшая Хусейни, — полагая, что война — единственное средство, с помощью которого арабы могут достичь своих национальных целей и покончить с сионистской угрозой»[110].
В середине октября арабские рабочие в порту Яффы обнаружили тайник с оружием, спрятанным в грузе цемента из Европы и предназначенным для евреев. Это вызвало протесты по всей стране, чем Кассам и решил воспользоваться[111].
6 ноября он и два десятка его товарищей продали имущество (включая драгоценности своих жен), чтобы купить оружие. Возле пещеры в горном хребте, известном у арабов как Факуа, а у евреев — Гильбоа, они столкнулись с полицейскими — сержантом-евреем и двумя констеблями-арабами, которые разыскивали мелких преступников, проникших в грейпфрутовую рощу одного кибуца. Сержант Моше Розенфельд был убит, его товарищей отпустили[112].
Теперь уже пошла охота на банду Кассама. Через две недели после отъезда из Хайфы их окружили в лесу под Дженином. Полиция потребовала сдаться, но Кассам отказался. В перестрелке, длившейся четыре часа, убили и его, и трех последователей[113]. Кассама похоронили в Балад-аль-Шейхе над Хайфским заливом, рядом с заводом «Нешер».
В одночасье родился культовый герой. На первой полосе газеты «Аль-Дифа» его назвали «мучеником шейхом Изз ад-Дин аль-Кассамом эфенди, павшим за религию, веру и принципы». В яффской газете «Фаластин» — «его превосходительством мучеником шейхом Изз ад-Дин аль-Кассамом».
«Да пребудет с ним милость Аллаха, — писала газета, — он был истинным мусульманином»[114].
Бен-Гурион мгновенно осознал значимость такого события. Это не какие-то мелкие политические распри между муфтием и его недоброжелателями или вечные препирательства между семействами Хусейни и Нашашиби. Этим человеком двигала не власть или корысть, а идеология — подлинная и глубокая, как бы к ней ни относиться. Его смерть дала арабам ту «моральную силу», которой им до сих пор не хватало. Пример Кассама наверняка вдохновит других, и Палестина в глазах всего мира станет не землей роста и возрождения, а местом террора, что поставит под угрозу весь сионистский проект.
Бен-Гурион сказал: «Впервые арабы поняли, что можно найти человека, готового отдать жизнь за идею». Отныне таких, как он, будут «десятки, сотни, если не тысячи»[115].
Будут рубить дрова
«Достопочтенный и доблестный джентльмен не станет со мной спорить, если я скажу, что большинство евреев в действительности хотят заполучить всю Палестину или в качестве альтернативы свести существующее население к положению хеттеев в Библии, которые „будут рубить дрова и черпать воду“{17}».
Выступал рядовой консерватор Энтони Кроссли.
«Гаваонитян», — буркнул Юстас Перси, родовитый министр без портфеля.
Был конец марта 1936 г., и палата общин обсуждала предложение верховного комиссара Уокопа о создании законодательного совета Палестины, который обеспечил бы арабскому большинству гораздо больше прав в управлении страной.
«Там были гаваонитяне?» — не смутившись, продолжал Кроссли. В любом случае, по его словам, британская политика в отношении
