Испания в эпоху вестготов. Краткая история - Олег Валентинович Ауров
Государственный строй Вестготской Испании к середине 580-х гг.: общие положения
Система государственного управления в Королевстве вестготов в значительной части сохраняла выраженные позднеримские черты. Обладавшие скорее фактической, чем официально признанной властью варварские короли использовали для своих целей существующие властные учреждения, лишь в некоторой степени приспособив их для своих нужд. Это положение сохранялось почти до конца VI в., и лишь во время правления Леовигильда (568–586) наметились некоторые изменения, которые, впрочем, не носили коренного характера и уж тем более не означали разрыва с римскими принципами государственного управления.
Королевская власть
Короли вестготов, ранее по меньшей мере номинально подчиненные власти римских императоров, теперь оказались в состоянии фактической независимости. Более того, в отличие от правителей других варварских народов — франков, бургундов, остготов и вандалов — даже формально они не признавали власти императоров Восточной Римской империи. Тем не менее новые правители самой западной части римского мира еще долго чувствовали себя скорее удачливыми временщиками, сумевшими воспользоваться сложившейся ситуацией, чем обладателями публичной власти римского типа. Поэтому сколь-нибудь существенные реформы изначально не входили в их планы. Верховная власть (то реальная, то номинальная) была сосредоточена в руках представителей рода Балтов. Их формальный статус по-прежнему определялся римским военным рангом rex, который полагался предводителям войск федератов.
Вплоть до времен Леовигильда короли (reges) «под звон оружия» провозглашались знатью на военных сходках (до 30-х гг. VI в. — только из рода Балтов), с учетом мнения простых воинов — в римскую эпоху именно так провозглашали императоров; этот обычай сохранил свое значение и в ранней Византии. Иных церемониалов, кроме чисто военных, не предусматривалось; никаких особых символов власти не существовало, поскольку основной прерогативой королей готов являлось командование армией. И лишь при необходимости правители королевства осуществляли некоторые властные функции, ранее выполнявшиеся римскими должностными лицами, как в административной сфере (например, назначая в города своих представителей — комитов), так и в области законотворчества (см. об этом ниже).
Первостепенное значение для королей имели их отношения с военной знатью — их главной социальной опорой. Недовольство с ее стороны могло стоить королю жизни. Именно поэтому вестготские правители до второй половины VI в. были практически лишены внешних атрибутов власти в их римском понимании, что хорошо видно, в частности, на знаменитом изображении короля Алариха II (485–507) на перстне-печатке, хранящейся в венском Музее истории искусства. Правитель вестготов предстает как обычный военачальник, одетый в панцирь, с непокрытой головой; если бы не надпись («Аларих, король готов»), ничто бы не свидетельствовало о его королевском статусе. Впрочем, и без всяких атрибутов власти королям беспрекословно подчинялась испано- и галлоримская знать (включая и кафолический епископат). Старая элита была вынуждена примириться с вестготскими правителями как единственными обладателями военной силы и реальными гарантами своей безопасности. Тем более что с течением времени вестготские короли сделали ряд шагов ей навстречу. Это объяснялось как трагическими последствиями поражения при Вуйе, подорвавшего авторитет готских правителей, удержавших власть лишь с помощью своих бургундских и остготских союзников, так и упоминавшимся выше фактом пресечения прямой линии правящей династии. И хотя, как убедительно показал Л. А. Гарсия Морено, и после 531 г. королями становились родственники Балтов, представлявшие боковые линии династии, но степень их легитимности была явно недостаточной и нуждалась в дополнительном подкреплении.
Поэтому уже не принадлежавшие к ближайшим родственникам Амалариха короли Теода (Теудис) (531–548), Тевдегизил (548–549) и их преемники стали именовать себя «Флавиями». Более того, подражая римским императорам, они издавали «конституции», включавшиеся в продолжавший действовать на их землях позднеримский Кодекс Феодосия. Кроме того, уже Теода добавил к своему титулу эпитет «славнейший» (gloriosus). В Ветхом Завете последний применяется к царям-священнослужителям древнего Израиля, главным образом к Давиду (2 Цар. 6:20 и др.), вступление которого на престол, как известно, сопровождалось помазанием на царство (2 Цар. 3:39; 1 Пар. 4:18 и др.), а также (в ряде случаев эпитет) и к Богу Ветхого Завета (Дан. 3:45 и др.).
Тем не менее, при всей значимости такого шага, политическая ситуация середины — второй половины VI в. указывала на его явную недостаточность. Даже на фоне других романо-варварских королевств, где непрекращающиеся усобицы и борьба за власть являлись неотъемлемыми атрибутами политической жизни, положение в Толедском королевстве оценивалось современниками как особенно нестабильное. Не произошло коренных изменений и в дальнейшем. Вплоть до начала VIII в. попытки насильственного захвата королевской власти (часть из которых увенчалась успехом) практически не прекращались. Эта бурная заговорщическая деятельность являлась лишь внешним проявлением глубинной тенденции, связанной с разрушением старой социальной опоры королевской власти. Если ранее римские полководцы-reges могли опираться на варварскую армию, своих вооруженных соплеменников, и в первую очередь — на варварскую по происхождению военную знать, то теперь ситуация изменилась. Знать, осевшая на захваченных ею и превращенных в собственность землях, более не нуждалась в короле-полководце в прежнем объеме и отказывалась безоговорочно ему подчиняться. Наоборот, сама власть правителя превратилась в объект постоянных посягательств.
По всей видимости, эту тенденцию осознавал уже последний король-арианин Леовигильд (568–586), с именем которого связано начало не спорадического, а системного заимствования внешних атрибутов высшей власти в их позднеримской версии. Исидор Севильский в своей «Истории готов, вандалов и свевов» сообщает о том, что этот король «первым из своих одетый в королевские одежды воссел на престоле»: «ибо прежде него и внешний облик, и собрания были одинаковы как у народа, так и у королей». Но этих шагов оказалось недостаточно: для получения поддержки со стороны романского населения (и в первую очередь — его естественного лидера, кафолического епископата) необходимо было ликвидировать основную перегородку между королями-арианами и кафолическим епископатом, а именно — арианское христианство. Со всей очевидностью это показали события мятежа Герменегильда, старшего сына (и вероятного соправителя) короля, управлявшего южными провинциями (см. об этом ниже).
Короли и право
В качестве фактических преемников префектов претория Галлий короли вестготов своей властью провозглашали законы в форме эдиктов. Эта практика известна не позднее времени Теодориха I (419–451) и Теодориха II (453–467); законы последнего упоминаются в эдикте его преемника Эвриха (ок. 476 г.), частично сохранившемся в виде палимпсеста в парижской рукописи Lat. 12161 (так называемые «Парижские фрагменты»). Кроме того, значительная часть текста, подвергнутая редакции, позднее вошла в состав кодекса короля Рецесвинта (вторая половина VII в.).
Несколько сложнее обстоит дело с остатками другого королевского эдикта — так называемыми «Фрагментами Гауденци» (названными по имени открывшего их итальянского ученого А. Гауденци). Этот текст никак не отразился в вестготском законодательстве последующего периода, однако большинство исследователей к настоящему времени признают этот текст вестготским, хотя и испытавшим,
