Пепел после тебя - Кира Сорока
Но я же не подросток, чёрт возьми! Однако поправлять его сейчас будет не очень умно.
Вообще-то, майор ФСБ Громов Владимир Викторович — человек хороший. Но если он решит запереть меня в частной школе где-то под Мухосранском, то так и сделает.
Делом моего отца занимались именно федералы, потому что они неподконтрольны прокуратуре. Я шёл по программе защиты свидетелей и первые два месяца просидел взаперти в квартире на окраине города. Меня постоянно охраняли. С майором мы виделись довольно часто, он навещал меня.
Оказалось, Громов учился с моей матерью в одной школе. У них там что-то было, как я понял. Во всяком случае, Владимир Викторович вспоминал о ней с теплом. И у меня язык не повернулся рассказать ему о том, в кого моя мать превратилась под конец своей жизни.
Дело о её смерти к делу отца не подтянули, хотя Громов очень этого хотел, посчитав, что мой отец и довёл её до суицида. Но достаточных оснований у обвинения не нашлось. Однако на отце и так была масса всего, поэтому закрыли его надолго.
Программа защиты свидетелей по факту уже остановлена, ведь посадили всех причастных. Федералы организовали мне новый паспорт и помогли с переездом в этот город и поступлением в новую школу. Всё, меня защитили. И вроде как незаметно приглядывали даже, хотя я уже давно не замечал слежки за собой.
— От кого я могу словить пулю? — не понимаю я.
— Да мало ли, от кого. Твоя личность рассекречена, судя по тому, что я уже два часа вижу в интернете.
— И что там?
— Твоё настоящее имя. Какой-то идиот бросил инфу о тебе в местный новостной телеграмм-канал, а потом её подхватили все местные сми.
— Но дело же закрыто.
— Дело закрыто, но скажем так — это моя личная инициатива. Волнуюсь я за тебя, Егор.
— Тогда при чём здесь защита свидетелей, потеря звезды?
— Ну должен же я как-то тебя припугнуть! — фыркает он. — Как ты?
— Я? Вообще-то, лучше всех.
— Слышу. Голос бодрячком.
— Владимир Викторович, я бегать больше не хочу. И прятаться тоже.
— Не хочет он, — бурчит майор. — А жить хочешь? Значит, придётся! Достал тебе место в закрытом пансионе. Но не на севере, скорее, ближе к югу. Уезжаешь послезавтра.
Да бл*ть!
— Не, не поеду.
— Егор! — его голос становится строже. — Что там на уме у твоего отца, непонятно. Остались ли ещё какие-то мрази, которые хотели бы свести с ним счёты, нам тоже неизвестно. В любом случае, оставаться в этом городке опасно.
— Я рискну.
— Нет! — взрывается майор.
— Я отказываюсь от защиты и никуда не поеду.
И это, бл*ть, моё последнее слово!
— Я тебя на днях навещу, — заявляет Громов и вешает трубку.
Ну пи*дец!.. Силой ведь меня упакует в машину. Или найдёт какой-то законный способ.
Чёрт, чёрт, чёрт!
Вот теперь мне хочется порвать одноклассников в клочья. Кто-то из них пошёл намного дальше, чем на школьный чат. Твари!
Я уверен, что моей жизни ничто больше не угрожает, но... Блин, а что, если угрожает? И тогда я буду рисковать жизнью Алины! Она ведь всегда рядом со мной.
Долбаный папаша, даже находясь в тюрьме, всё ещё доставляет мне проблемы. Это плата за безбедное существование, походу.
— Егор...
В гостиную заглядывает взволнованная мышка.
Мы смотрим друг другу в глаза, и, кажется, она читает в моих буквально всё. Прислоняется плечом к дверному косяку с абсолютно опустошённым видом.
— Так и знала, что у нас нет ни единого шанса... Знала, что нас всегда что-то будет разлучать. И на этот раз виновата я. Кто меня за язык-то тянул?
— Очень плохо, что у тебя подобные мысли. Никто нас не разлучит, поняла? — приближаюсь к Алине. Сжимаю ладонями её щёчки. Прижимаюсь лбом к её лбу: — Поедешь со мной в пансион?
— Куда?
— В закрытую школу чёрт знает где, — хмыкаю я и начинаю фантазировать: — Последние учебные месяцы проведём в борьбе с новыми одноклассниками. Я буду бить морды всем парням, которые посмотрят на тебя с повышенным вниманием. Ты, так и быть, пару раз приревнуешь меня к какой-нибудь девчонке. А ещё жить мы наверняка будем в общежитиях, разделённых по половому признаку. И большая удача, если там не будет жёсткой охраны. Но, скорее всего, она будет, и хрен я попаду в твою комнату. Звучит круто, да?
— Я сейчас тебя стукну, — говорит Алина, сверкнув раздражённым взглядом. — Какой закрытый пансион, Егор? О чём ты говоришь?
— Ты права. Идея — дрянь. Не поедем. Давай просто свалим. Прыгнем в машину и уедем в закат.
— А вот теперь ты меня пугаешь, — Алина немного отстраняется и с особым вниманием изучает моё лицо. — Ты скажешь мне, что происходит?
— Да. Сейчас объясню.
Но мне так сложно подобрать слова. Точнее, мне не хочется расстраивать Алину. Я бы хотел всё уладить без её участия.
Сжав мышку в объятьях, начинаю целовать. Она сопротивляется. Правда, недолго. В итоге всё же сдавшись, отвечает на поцелуй, и мы, как и всегда, улетаем в свой космос. А потом я шепчу ей в ушко:
— Просто ответить... Ты бы поехала со мной, если бы отец тебя отпустил?
— Поехала бы, — не задумываясь, отвечает она, даже не спросив, куда я её зову.
Это всё, что я должен знать!
Глава 47.3
Та-ак... Я смогу... Всё будет нормально...
Уперевшись ладонями в стену, глубоко вдыхаю и выдыхаю. И никак не могу нажать на чёртов звонок.
Либо пан, либо пропал — вот как будет.
Всё, собрался!
Вдавливаю пальцем кнопку. За дверью раздаются шаги, и щёлкает замок. Столяров скрещивает руки на груди.
— И почему не в школе?
— Мне очень нужно с Вами поговорить.
— Так срочно, что ты с уроков ушёл? — хмурит брови.
Вообще-то, я там и не был. Но говорить ему об этом, наверное, не нужно.
— Да, это очень срочно. Впустите?
— Заходи.
Он нехотя смещается в сторону, и я вхожу в квартиру.
— Ох, у нас гости? — замечает меня баба Валя. — А Алина где?
— Она ещё в школе, — говорю, разуваясь.
— Будешь есть?
— Нет, спасибо.
— Егор пришёл ко мне, — вклинивается тренер. — Оставь нас, пожалуйста.
Поджав губы, баба Валя покидает кухню, оставив свой сериал, орущим на полную мощь. Столяров хмурится, вырубая телик.
Я достаю документы из внутреннего кармана куртки и прохожу на кухню.
— Что это? — смотрит на файл с бумагами Столяров.
— Документы на машину. Хочу на Вас переоформить.
— Не понял... —
