Пепел после тебя - Кира Сорока

Кира Сорока

Пепел после тебя

Пролог

— Это чё за попсятина? Выруби нах**!

Я убавляю громкость, метнув злой взгляд на распоясавшегося в моё отсутствие Дана.

— Ну ладно, раз тебе нравится такое... — пожимает он плечами, уловив мой месседж. — Ты надолго вообще? Или опять свалишь? Новый год без тебя был отстойным.

— Приехал попрощаться, — выдавливаю я каким-то скрипучим голосом.

Отвык я от Аверьянова. Отвык от Макса... Вообще от всей тусовки. Последние два месяца провёл в полнейшей изоляции под присмотром спецслужб. За мной ведётся охота, потому что из-за меня арестовали отца. Этот арест подставил много крупных шишек, теперь под них копают и ФСБ, и ОБЭП, и всякие другие службы. Ну и, естественно, меня хотят линчевать, распять, растерзать, разорвать... Просто в назидание моему отцу, который не смог вовремя справиться с проблемой.

— Попрощаться? Ты рофлишь, чел? — охреневает Дан. — Ты, типа, не вернёшься, что ли?

Вообще-то, проблем у него было не меньше. Дёргали всех моих друзей, пытаясь отыскать меня. Мира его брат-альфач вообще в ссылку в какой-то хренов пансион отправил. И за Макса пришлось его бате разруливать. Но сейчас всё более-менее улеглось, и всем нам позволили жить дальше. Но здесь меня больше ничто не держит. И невидимым магнитом тянет совсем в другое место. Тянет к ней...

— Давай только без драматизма, бро, — хлопает по моему плечу Дан. — Конечно, ты не насовсем уезжаешь. Как мы жить-то без тебя будем?

— Нормально, выживете, — сухо бросаю в ответ. — Просьба у меня к тебе будет.

— Какая?

Пару минут молчу, ещё раз всё обдумывая. Но, кажется, все точки невозврата я уже прошёл, так что...

— Передай привет Столярову.

Сгребаю с заднего сиденья папку с доками. Протягиваю Дану.

— Столярову? Это который тренер?

— Да.

— И что тут? — трясёт бумагами Даньчик.

— А это... Это то, чего он так сильно хотел. То, ради чего оставит наконец свою доченьку без присмотра.

Дан хищно ухмыляется.

— Ещё что-то передать?

— Да. Скажи, что это подарок от спецслужб.

— Сделаю.

Вскоре Дан покидает мою тачку и перебирается в свою. Наше прощание получилось скомканным и каким-то нелепым. Наверное, я навсегда разучился выражать свои чувства. Или просто перестал что-либо чувствовать. Во мне будто бы всё перегорело.

Снова нахожу ту песню на магнитоле и прибавляю громкость. Попсятина, как выразился Аверьянов. Вообще-то, весьма популярный трек. В последнее время меня просто на нём зациклило.

Смотрю, как Дан уезжает, поморгав мне аварийкой. Пару раз ослепляю его дальним. Он показывает мне средний палец, высунув руку в окно. Мне уже не хватает этого придурка...

Гоню к выезду из города, не обращая особо внимания на хвост, следующий за мной. Меня до сих пор сопровождают. Долбаная защита... Пофигу! Врубаю громкость на всю и бормочу себе под нос, повторяя слова песни:

— Я был прав, но не счастлив

Разбуди меня огнём.

Может встать, попытаться,

Можешь поделиться сном.

Everyday перетяги

Дышу музыкой назло.

Я тону в этой саге,

Пока дымится нутро...

На автомагистрали выжимаю из бэхи предельную мощность. До своего нового дома ехать мне не меньше пяти часов, но я долечу за четыре.

— Ведь нас можно было вернуть, пока не погасли звёзды...

Глава 1

Алина

— Пап, объясни всё нормально! Я ничего не понимаю. Почему ты не приедешь?

— Да я сам пока ничего толком не понял. Мне просто всучили папку с документами, и всё. Подарок от ФСБэшников вроде как, — отвечает отец, глядя на меня через экран телефона. — Наши ребята будут играть за «Факел» в Суперкубке. Не все, конечно. Взяли Тимофея, Макара, Кирилла. Билеты, проживание — всё оплачено.

— И надолго вы?

— Пока не знаю... Недели на три, не меньше.

Конечно, я очень рада за отца и за ребят. Но мне как-то грустно оттого, что отец не сможет приехать. Он и так не был у нас с бабушкой очень давно.

Уже два месяца я в полной изоляции на домашнем обучении. Из развлечений только телек. В основном, турецкие сериалы, которые обожает бабушка. Ну и интернет, который мне порядком надоел.

— Не расстраивайся, кнопка, — подбадривающе улыбается папа. — Послезавтра уже в школу пойдёшь. Твоё домашнее обучение закончилось. Я бы взял тебя с собой, но сама понимаешь — выпускной класс у тебя.

Я невольно морщусь. Вообще-то, в школу я не готова идти. Чувствуется, что у меня такой новый класс... Такой... С прибабахом.

В общий чат меня добавили месяц назад. И хоть я ничего там не пишу, но прочла предостаточно. Мои новые одноклассники просто зверски друг друга троллят. У них жёсткое разделение на состоятельных и бедных, популярных и убогих, ботаников и двоечников, красивых и уродов. В какую группу определят меня, не знаю. Не богатая, не заучка. Да и красота у меня нестандартная, как выразился знакомый агент Юлианы.

От сестры мне недавно прилетел подарочек в виде подработки. Её агент договорился о съёмках для меня. В этом городе отчаянно нуждаются в моделях-подростках. Я им подхожу. Вот только что скажет отец?

— Пап, раз уж ты в отличном настроении...

— Выкладывай, — его улыбка сразу меркнет.

— Мне предлагают сняться для рекламы одежды. Для сайта популярного бренда.

— Сестра твоя постаралась? — хмурится он.

— Она хочет как лучше, — пожимаю плечами. — К тому же мне хотелось бы зарабатывать собственные деньги, а не клянчить у тебя.

Вообще-то, восемнадцать мне исполнится совсем скоро, и я смогу вообще не спрашивать разрешения. Но из уважения к отцу не могу не спросить.

— Надеюсь, хоть не нижнее бельё? — не скрывая брезгливых ноток, спрашивает папа.

— Нет. Зимняя одежда для подростков одного русского бренда.

— Зимнюю можно.

Ну хоть на этом спасибо.

Мы ещё немного болтаем, а потом отец говорит, что у него вторая линия, и мы прощаемся. Тяжело вздохнув, откладываю телефон.

— Когда там твоя съёмка? — спрашивает баба Валя, которая всё это время сидела рядом.

Она мне не родная. Жена покойного деда, которого я никогда в жизни не видела, он умер очень давно. А вот баба Валя к нам часто приезжала и после его смерти. Сильно помогала, когда не стало мамы. И я, конечно, не зову её баба Валя. Для меня она самая что ни на есть бабушка. Другой у меня нет.

— Завтра, ба. Завтра у меня встреча с агентом и пробные съёмки.

— Чего? — переспрашивает она,