Сделка с собой - Лера Виннер

Говорить с подозреваемым, а после — с любовником, которому ничего не обещала и не должна, было просто.

Просто было ругаться и посылать его к черту.

Как приладить себя к идее о том, что мы теперь вместе, я все еще не понимала.

— Разумеется, нет. Я заказал доставку, — Дин дёрнул уголками губ в подобии улыбки, но остался серьёзен.

Он чего-то от меня ждал, а я не придумала ничего лучше, чем пожать плечами и скинуть туфли.

— Тогда этим надо пользоваться. Я голодна как волк. Предстоящий суд всегда, знаешь ли, портит аппетит.

За последние два месяца мы виделись дважды, пересекались как будто случайно и могли только встретиться глазами на приличном расстоянии.

Хватило ли этого времени, чтобы отвыкнуть или остыть?

Прямо сейчас я и правда предпочла бы просто пообедать, и только потом выслушать всё то, что он, возможно, имеет мне сказать.

Этот план даже казался мне хорошим, — ровно до третьего шага к кухне, на котором Коул меня перехватил.

Я успела только сдавленно охнуть, теряя равновесие, а потом оказалась прижата бедром к спинке дивана.

— Мне кажется, ты не слишком рада меня видеть, детектив.

Тёплые руки легли мне на талию, и даже через одежду это прикосновение оказалось умопомрачительным.

Дин был очень близко. Я чувствовала его дыхание на щеке, а собственный пульс начинал зашкаливать.

Однако он ничего не желал. Просто смотрел, и…

— Надеялась, что ты раз и навсегда избавишь меня от своего присутствия.

— Так я и думал. Что ты предпочтешь роман по переписке.

От вставших перед глазами воспоминаний у меня предательски вспыхнули щеки, а он усмехнулся снова, — на этот раз снисходительно, понимающе.

— Наутро я очень сильно пожалел о том, что не получил от тебя ни одного фото. Или видео. Мне бы хотелось посмотреть.

— Ты был бы весьма разочарован, — я доверительно понизила голос, чтобы не так очевидно было сбитое дыхание, но продолжила смотрел ему в глаза.

Дин хмыкнул, подхватывая тон:

— Хочешь сказать, что просто слушала меня и потешалась?

— Ты поразительно догадлив.

— Разумеется. Всегда.

Я непозволительно увлеклась этим разговором ни о чем и пропустила момент, когда он подхватил меня, усаживая на диванную спинку.

Она была слишком узкой, чтобы удержать баланс, и мне пришлось хвататься за Коула руками и ногами.

Он ухмыльнулся откровенно самодовольно, огладил ладонями мои бока.

— Кажется, ты забыла, что бывает, если мне отказывать.

Напоминание о «Фениксе» отозвалось в теле дрожью и мурашками по спине, и я просто промолчала, а Дин скользнул костяшками пальцев по лацкану моего пиджака, как будто о чем-то раздумывая.

Его член уже вполне однозначно упирался мне в бедро через два слоя одежды, голова начинала кружиться сильнее, и я уже почти совсем собралась рискнуть и потянуть с него футболку первой.

Под тонкой дорогой тканью был еще совсем свежий шрам от ранения, и мне…

— Хочешь, чтобы я ушел? — Дин спросил тихо, безэмоционально, но очень серьезно.

Я моргнула, выныривая из затопившего разум тумана, и немного откинулась в его руках, чтобы лучше видеть лицо.

— Я бы предпочла вообще никогда тебя не видеть.

Попытка продолжить в том же духе, что и начали, оказалась откровенно провальной, — я чувствовала это интуитивно, но ничего лучше придумать не могла.

Дин пришел на помощь сразу же, — перехватив меня за затылок привычным жестом, удержал взгляд.

— Я серьезно, Джулия. Скажешь «нет», и больше я тебя не побеспокою.

Он говорил правду. Я знала это без дополнительных пояснений и логических выводов: стоит мне подтвердить, что он здесь нежеланный гость, и все прекратится.

Я получу свое повышение. Или просто подам рапорт и уеду из города, но Дина Коула в моей жизни больше точно не будет.

Это был мой последний шанс на свободу от него и собственной одержимости им, и чтобы сгладить момент, я уже почти совсем собралась спросить его, с чего вдруг такие перемены…

А потом замерла, едва не подавившись воздухом.

Два месяца — действительно достаточный срок, чтобы отвыкнуть.

Протрезветь, осознать, передумать.

Понимая это не хуже меня, он предлагал мне безопасность, к которой не прилагался он сам, если последнее мне не нужно. И, как ни странно, не выглядел при этом полным дураком.

Так ничего и не ответив и не усомнившись в том, что он меня удержит, я убрала руки с его плеч и, все так же глядя ему в глаза, начала медленно расстегивать на себе рубашку.

Это было лучше любых слов.

Красноречивее самых выразительных взглядов.

Дин опустил глаза, наблюдая за моими пальцами.

В таком положении снять пиджак я сама не могла, он не торопился разжимать объятия.

Так и держал, пока последняя пуговица не вышла из петли, а потом так же молча подался вперед, и я задохнулась, стоило его губам коснуться кожи.

На мне был тот самый комплект, — его подарок.

Не торопясь запускать руку под него, Дин просто гладил меня раскрытыми ладонями, — невыносимо медленно, непривычно ласково. Так, что я уже начинала задыхаться, а он ведь еще ничего не сделал…

— Коул…

Я сама не знала, как именно хотела продолжить, и в тоне прозвучало не то отчаяние, не то предупреждение.

— Заткнись, детектив, — он поймал мои губы в поцелуе, горячем, непристойном, коротком.

Сразу же спустился к шее, но стоило мне немного расслабиться под этой лаской, резко потянул к себе, одним движением срывая и пиджак, и рубашку.

Мне снова пришлось вцепиться в диван, когда Дин развернул меня спиной к себе — так резко, что я непременно упала бы, если бы осталась на каблуках.

— Твою же!..

Все мое недовольство им закончилось, стоило ему расстегнуть молнию на моих брюках.

Ему хотелось так же сильно, как и мне, — до потери ориентации в пространстве, до звона в ушах, до пульсирующей на виске жилы.

Я будто издалека услышала, как звякнул его ремень, — идея о том, чтобы продлить момент, помучить и меня, и себя как следует, очевидно, оказалась провальной.

До определенной степени мне было даже жаль — к утру сегодняшнего дня разлука стала почти невыносимой. Собираясь в суд, я кусала губы в душе, потому что мне не терпелось ни выступить со свидетельской трибуны, а услышать его голос. Испытать то неописуемое, сравнимое разве что с токовым разрядом ощущение в поясницу, что рождалось, когда он отдавал очередной приказ.

На долю секунды шелк больно впился в кожу, — когда Коул потянул вниз мои мое белье, а потом