Лишняя в его семье - Диана Рымарь
Сегодня ночью Алмаз ночевал у родителей, чтобы соблюсти традицию и не видеть невесту в свадебном платье до церемонии. Вчера вечером он долго целовал меня на прощание, приговаривая: «Завтра ты станешь моей женой, Тонечка».
Вспоминать об этом приятно, в то же время я чувствую, как начинаю все больше волноваться. Какой-то иррациональный страх.
Встаю, иду на кухню, завариваю некрепкий чай с мятой. И, честно, до сих пор до конца не верю: неужели это правда происходит? Сегодня я выйду замуж за мужчину своей мечты.
Женская половина родни Алмаза является ко мне с утра пораньше.
Ашхен Ваановна, его сестры Карина и Марине. Все хотят помочь мне подготовиться. Они приходят с пакетами, коробочками и праздничным настроением.
Карина тащит огромный букет белых пионов для фотосессии, Марине — какую-то загадочную сумку с надписью «Для невесты. Не подглядывать!»
— Тонечка джан, — обнимает меня Ашхен Ваановна, — сегодня ты будешь самой красивой невестой в мире! Алмаз с ума сойдет, когда увидит.
Ох, очень на это надеюсь, особенно если учесть, сколько потратила на платье.
Но больше всего этим утром я ждала не их…
Ровно в девять утра раздается долгожданный звонок в дверь.
Сердце подпрыгивает. Я все еще в махровом халате цвета слоновой кости, с наполовину накрученными на бигуди волосами. Как есть, несусь в прихожую. Заглядываю в глазок и верещу от восторга:
— Мама! Наконец-то ты приехала!
Открываю дверь настежь, и на пороге стоит самый родной человек на свете.
Без нее счастье не было бы полным.
Мама выглядит усталой после долгой дороги из родного городка, но глаза светятся от радости при виде меня. На ней старенькое, но аккуратное пальто, в руках две большие дорожные сумки и букет белых роз — моих любимых с детства.
— Тонечка, доченька моя! — всхлипывает она, ставя сумки и раскрывая объятия.
— Мамочка!
Мы крепко обнимаемся прямо в дверях.
Мама пахнет домом, ромашковым шампунем и чем-то знакомо уютным из детства. Прижимаюсь щекой к ее плечу и чуть не плачу от нахлынувших чувств.
— Как у вас тут дорого-богато… — шепчет мама, переступая порог и оглядываясь по сторонам.
Вижу квартиру ее глазами: деревянный паркет, картины на стенах, хрустальная люстра. Для нее, привыкшей к скромной обстановке деревенского дома, это, наверное, как дворец. Хотя я сама тоже далеко не сразу ко всему этому привыкла.
— Алмаз прилично зарабатывает. Проходи, мам.
Крепко обнимаю ее еще раз. Мама обнимает в ответ, но я чувствую в ней какую-то нерешительность. Ее руки сжимают меня чуть крепче, чем нужно.
— Тонечка, — шепчет она мне на ухо, — а ты уверена, что все делаешь правильно? Честно, я до сих пор в шоке от всего, что ты мне рассказала. Беременность, развод, свадьба… Все так быстро. Ты его хоть любишь?
От ее вопроса что-то сжимается в груди. Мама всегда умела задавать самые главные вопросы.
— Очень… — отвечаю искренне.
— А он тебя?
Вопрос, который я так и не решилась задать Алмазу напрямую. И первой в чувствах признаваться тоже постеснялась. А так хочется услышать его горячее: «Тонечка, я тебя люблю!» Но он говорит «дорогая», «нежная», «красивая», осыпает ласками и подарками, а эти три заветных слова ни разу не произнес.
— Если бы я ему была не нужна, разве женился бы? — уклоняюсь от прямого ответа.
Мама понижает голос до шепота:
— Так ему ж лялька нужна, сама говорила, что он не может…
Почти жалею, что выдала ей все тайны во время наших телефонных разговоров. Но мама ведь знала, что ребенок от Димы, и мне надо было как-то аргументировать ей желание Алмаза воспитывать чужого малыша.
— Мам, не надо об этом! — Испуганно оглядываюсь. — Я же предупреждала… Если кто-то из его родни услышит, будет жуткий скандал. Они думают, что это его ребенок.
— Молчу, молчу… — кивает мама, но в глазах читается беспокойство.
Наконец мы разжимаем объятия, и как раз вовремя, потому что в прихожую выходит Ашхен Ваановна.
— А вот и мамочка нашей Тони! — лучезарно улыбается свекровь. — Елизавета Максимовна, добро пожаловать! Я Ашхен Ваановна, мама Алмаза.
Мама слегка теряется от такого радушия, но отвечает улыбкой:
— Очень приятно. Спасибо, что так хорошо приняли мою Тоню…
— Тонечка, что ж ты держишь гостью на пороге! — всплескивает руками Ашхен Ваановна. — Проходите, Елизавета Максимовна, давайте завтракать! У нас тут столько всего вкусного — хачапури, сладости… Я сама готовила. А ты, Тонечка, иди, наводи красоту. Визажистка ждет.
Мне не хочется оставлять маму — я ее так давно не видела, а сейчас она выглядит немного растерянной среди всего этого армянского гостеприимства. Но время поджимает, и я ухожу.
Дальше все, как во сне.
Визажистка Анна — худенькая брюнетка с умелыми руками — колдует над моим лицом два часа. Тональный крем ложится ровным слоем, скрывая следы недосыпа. Тени перламутрово-бежевые, чтобы подчеркнуть цвет глаз. Помада нежно-розовая, стойкая.
— Чтобы после поцелуев не размазалась, — подмигивает Анна.
Параллельно парикмахер укладывает мои волосы в сложную конструкцию — локоны, подколотые шпильками с жемчужинами, несколько прядей игриво выпущены к лицу.
— Богиня! — восхищается Карина, заглядывая в спальню. — Алмаз упадет в обморок!
Меня не портит даже то, что животик слегка выпирает — он хорошо заметен в узком платье. Я думала, выбрать что-то свободнее, но стилист отговорила. И правильно сделала.
Наверное, это единственная свадьба на свете, где родственники все как один страшно горды тем, что невеста уже беременна. Поэтому я выбрала наряд, который это подчеркивает, — облегающее кружевное платье цвета слоновой кости с длинным шлейфом.
В половине двенадцатого начинается настоящая суматоха.
Под окнами раздаются звуки автомобильных гудков — приехал свадебный кортеж. Выглядываю в окно и ахаю: белый лимузин украшен лентами и живыми цветами, за ним выстроились еще пять машин с такими же украшениями.
— Тонечка, жених идет! — кричит из прихожей сестра Алмаза, Марине.
Мое колотящееся сердце, кажется, слышно в соседней комнате.
Быстро проверяю себя в зеркале в последний раз — все идеально. Платье сидит как влитое, фата красиво ниспадает с прически, макияж безупречен.
Слышу мужские голоса, смех, армянскую речь. Потом знакомые шаги по паркету и стук в дверь спальни:
— Тонечка, можно войти?
— Заходи! — выдыхаю.
Дверь открывается, и на пороге появляется Алмаз в безупречном черном смокинге. Волосы аккуратно уложены, в петлице белая роза. Выглядит, как герой голливудского фильма.
Он замирает, увидев меня, и несколько секунд просто смотрит, не произнося ни слова.
— Тонечка… — наконец выдыхает он. — Ты невероятная!
Сегодня определенно
