Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца - Иман Кальби
- Вот и настал наш час, Наташа… Все ведь понимаешь, правда? Мамка объяснила?
- Какая же ты скотина…
- Я прагматик… Не собираюсь вас содержать просто так. Можете прямо сегодня свалить, только выплатите долг кредиторам. Или… Долговая яма. Придется твоей мамашке присесть. На самом деле, справедливо! Она это заслужила!
Я замахиваюсь на него, едва сдерживая ярость бессилия, клокочущую внутри.
- Ты ведь все это подстроил! Нет никаких долгов и кредитов! Забирай свою проклятую квартиру, все тряпки забирай! Могу даже белье свое тебе отдать — сиди и нюхай, раз будущей жинки не вставляет, но пусти!
Захват на бедре становится болезненным до рези. На теле точно останутся синяки от его нажатия.
- Сучка строптивая! — дергает на себя, волосы стягивает на скальпе.
- Чем мы для вас всех преступницы?! Что у вас за мораль такая?! Почему моя мать виновата?! Он сам ее выбрал, сам сюда привез! Проходу ей не давал! Думаешь, если бы она его послала, оставил бы в покое? Судя по твоему поведению в отношении меня, фиг бы оставил! Одинаковые… Похотливые животные… Пусти меня, раз так презираешь! А то даже нелепо — руки мараешь а грязную…
- Ты не уйдешь, Наташа. Все равно… — цедит он яростно, — Ты будешь подо мной. Дело принципа. Обломаю тебя, коза. Чем виноваты?! Тем, что шкуры продажные! На ваших рожицах смазливых так и написана цена! Думаешь, не понимаю, что если не я, то другой тебя утащит и порвет за бабки?! Затаскаешься с члена на член прыгать! От осинки не родятся апельсинки!
- Лучше с другими, чем с тобой! Ай, — опять больно тянет. Нет, Заур не изверг. Этот гад рассчитывает силу. Чтобы было унизительно и подавляюще, но физически не больно…
- Все просто, Наташа. На твоем языке объясняю! Скажешь «да» — и завтра же у мамаши твоей не только не будет долгов и кредитов, квартира будет на ее имя в центре Москвы. Будешь и дальше выпендриваться — тюряга. И да, совесть меня мучать не будет! У моей матери из — за того, что она страдала от похождений отца с твоей мамашей онкология. Я слышал ее слезы. Я видел, как эта кахба (прим. — женщина низкой социальной ответственности) лоснилась к папаше, как из себя идеальную изображала. Никогда, сука, не забуду, как встретил вас в ресторане. Семья, мать его, идеальная. Из рекламы йогурта. Джигит, блондинка — спутница и ее лапочка — дочка… А моя мать на облучении…
Я всхлипываю. Мне реально физически больно от его слов. Я не хотела этого всего. Я вообще не хотела Кавказа в своей жизни! Они насильно меня привязывают к этому месту! Все!
- Карма всех настигнет, Наташа. Платить тебе придется, потому что от мамаши твоей мне и так больше ничего не нужно. А вот чем ты мне заплатишь, мы оба с тобой знаем!
- А что тебе даст мое «да»?! Ты же все уже решил!
- Правильно мыслишь! Но если не будет «да», если не будет твоей покорности, не будет послушной чистой кошечки в постели, которую я все эти годы охранял, чтобы самому научить всему плохому и грязному, то и мамочке будет плохо, и доченьке… Будешь каждый доллар кредита отрабатывать, Наташа. Все равно трахать тебя буду, но уже как шлюху дешевую, а не как свою любовницу… И поверь мне, в вопросах выбивания долгов я очень изобретателен…
- У тебя и на своих наложниц градации, оказывается… В чем разница между шлюхой и любовницей, интересно…
- Тебе лучше не знать… — рычит он.
Я нахожу минимальное пространство для маневра и разворачиваюсь, чтобы видеть его бесстыжие глаза.
Моя грудь упирается в него. Он чувствует это, опускает глаза, но почему — то не трогает. Удивительно даже — он не трогает, не целует меня, хотя может. Захват на бедре и волосах — это максимум, на который он пока пошел.
- Что значит «да» в моем исполнении для тебя, Заур? Раз уж мы тут про товар, то поясни… — голос срывается. Я почти хриплю И судорожно пытаюсь понять, где же просвет, где я смогу выторговать себе хотя бы миллиметр пространства для маневра…
А его глаза чернеют еще сильнее. Омут, в котором липкая нефть…
- Это будет значить покорная, податливая, послушная и кроткая давалка, Наташа. Делающая все, что я ей говорю. Живущая ради удовлетворения моей прихоти. Я прихожу, когда хочу. Я прошу, что хочу. С тебя — безропотное выполнение, кротость и нежность. И страсть, конечно. Мне не нужно, чтобы ты бревном лежала.
- А что взамен? Просто закроешь кредит, который сам создал? — усмехаюсь, идя на блеф. Да, я умею. Я ведь учусь на журналиста. Училась… за учебу тоже надо платить, а впереди последний год магистратуры — не найду средств, считай без диплома, неоконченное высшее… Какой же я дурой была, что в свое время поддалась категоричности Рената и не пошла на бюджет. Он тогда сказал, что нет смысла мучаться — он все равно оплатит мое обучение… — маловато, Заур. Раз уж мы про товарно — денежное и дурную кровь, так послушай меня. Я знаю себе цену. И эта цена — намного выше. И самое главное — что многие будут готовы ее заплатить. Я сейчас сниму платок, распущу волосы и пройду один круг перед скамейками соболезнующих мужчин, которые сидят у вас во дворе на поминках. Как думаешь, сколькие из них, тоже богатые и влиятельные, захотят сделать со мной то, что ты хочешь? Они за одну ночь со мной закроют все мои и мамины долги… Так что нет, этого маловато, Заур…
- Как заговорила, — морщится он, — прирожденная шлюха!
- С волками жить!
Но смешнее всего то, что он понимает, что я права. Рациональный, гад. И потому дает выговориться дальше.
- Мои условия следующие…
Глава 4
- Мои условия следующие… — озвучиваю я единственный возможный вариант выхода из этой ситуации, так как даже сбежать от него и прятаться всю жизнь — не вариант. То, что Заур страшный и мстительный человек, я уже поняла, — я проведу с тобой полгода — и ты не только закроешь все долги, которые создал сам, но и дашь мне доучиться. Я не прошу тебя ни о цацках, ни о деньгах, я презираю это, так и знай. Мне не нужно от тебя ничего
