Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца - Иман Кальби
Ренат скис, хоть и не подал виду. Мы как — то резко засобирались. Он не любил, когда мы пересекались с его сыном, а если это и происходило, то минимизировал вот такие «семейные» встречи после нашей неудачной поездки в горы.
На следующий день Заур подкараулил у дома, когда я выходила за продуктами. Мне тогда впервые стало очень сильно страшно. Сейчас впервые был так близко. Настолько, что я чувствовала его запах, жажду и власть.
Мы стояли в арке, отделяющей двор от улицы. Как нарочно, ни единой души. Сейчас я понимаю, что это он подстроил — его дружки стояли на шухере.
Заур приблизился ко мне, поставил руки по обе стороны от холодной стены, в которую я вжималась. Не трогал, но и этого было достаточно.
- Что тебе нужно от меня?
Смотрит. Долго. Молчит. Усмехается…
Потом бросает взгляд на землю рядом.
- Подарок тебе привез, Наташа. На день рождения.
Перевожу туда глаза. Большой букет цветов и какой — то пакет. Прямо на полу. В луже.
- Не нужно было, спасибо… Я это не возьму. Мы с тобой никто, чтобы, ты мне подарки дарил.
Он не просто дарил. Он сейчас унижал. Как будто корм для собаки, а не дорогой подарок…
Берет за подбородок, дергает, заставляет смотреть на него.
- Сейчас ты нагнешься и подберешь, «сестричка». И будешь благодарна. Там телефон самой последней модели, какие любят такие шкуры, как ты. Подключишь его и будешь всегда носить при себе. Если я буду звонить, ответишь. Сразу.
- Еще чего… — презрительно фыркнула я, — своей невесте приказывай и на ошейник сажай.
На тот момент Заур уже засватал девушку своей крови. Это была пышная громкая помолвка, о которой говорила вся республика, а ролики с шикарными подарками и вереницами букетов цветов, которые привезли сваты, стали виральными в соцсетях и о них не говорил разве что слепой… А я думала об этом торжестве, и мне плохо становилось… Потому что это тогда в туалете он зажал меня и обещал, что настигнет и накажет за грехи матери…
- Послушай сюда… — прошипел он, — чтобы ходила тенью по республике, Наташа. Чтобы глаз своих от пола не отрывала. Узнаю, что кому — то улыбаешься, убью. Узнаю, что кто — то к тебе прикоснулся, убью сначала его на твоих глазах, а потом тебя…
- Зачем это тебе? — в горле нарастал ком, потому что я верила его угрозам. Верила… Заур не был пустословом. А вот скотиной был…
- Ты часть моей семьи, как бы мне ни хотелось, чтобы было иначе. Мой отец не спросил нас всех, когда вводил в нашу жизнь твою шлюху — мать и тебя… Дурная кровь на нашей безукоризненной репутации. Я не позволю тебе осквернять наше имя и дальше, создавать бордель под нашей крышей.
- Не много ли на себя берешь? Ты мне никто! Я слушаюсь и уважаю твоего отца, но уж точно не тебя! — вскидываю подбородок, пытаюсь противостоять, горю в своей злости!
- Я тебя предупредил, Наташа… А теперь нагнулась и подняла свой подарок. Быстро.
Ярость во мне бушевала.
Я повернулась к его «дарам» и со всей силы пнула их ногой. Шикарный букет лишился пары десятков ароматных лепестков своих щедрых бутонов.
Вскрикнула, когда он тут же дернул меня на себя и вжал в свое тело, наваливаясь.
Я была бабочкой, приколотой к стене. Она царапала мою грудь своими грубыми неровностями на стыке кирпичной кладки, но страшнее было чувствовать твердость его тела… Твердость везде… Которая прямо говорила о том, что он от меня хочет и почему здесь.
- Наступит день, Наташа, и ты будешь нагибаться даже не по моему приказу, а по щелчку пальцев…
- Пошел вон, ублюдок. Я все расскажу твоей невесте!
Он только усмехнулся.
- Моя невеста, жена, еще одна жена, да хоть четыре — не твоего ума дело! Твое место в моей жизни я уже определил. И поверь мне, я не так демократичен и лоялен, как отец, чтобы тащить грязь и похоть в свой дом и пытаться придать ему рамки приличия, используя религию. Даже на роль второй жены ты не потянешь, русская. Ты — просто игрушка, развлечение, прихоть… Но ключевое тут для тебя — моя.
- Пусти! Скотина! Я доучусь и к черту пошлю вас всех! Никогда не найдете!
- Посмотрим…
То, что Заур был верен каждому своему слову, сомневаться не приходилось.
Нет, он больше не трогал меня. Я вообще его почти не видела.
Наверное, подействовало то, что я самонадеянно рассказала все Ренату и он впал в ярость и точно устроил выволочку сыну.
Но то, что Гаирбеков — младший знал о каждом моем шаге, сомнений не было. Я и правда словно бы не существовала для ребят с округи, которые обычно проходу не давали девушкам.
И на занятиях я была словно бы тенью для парней. Хотя и чувствовала на себе их жадные взгляды украдкой.
Моя светлая кожа, голубые глаза, белоснежные длинные волосы были здесь экзотикой. Да и на фигуру я была «чудо какая ладная», как говорила мать, оценивая.
Слухи в республике распространяется быстрее ветра в горах. И я понимала, что про мрачную тень Заура Гаирбекова, висевшую надо мной, знали все… А добавляло ужаса и трепета этому то, что один отчаянный смельчак, парень, который только перевелся к нам из соседней республики и не знал про «табу на меня», попытался заговорить и улыбнуться. На следующий день его не было на занятиях, а спустя неделю все узнали, что он лежит в больнице с многочисленными переломами.
Тогда я все — таки включила этот проклятый телефон и написала Зауру. Первая.
«Чудовище. Ненавижу».
«Я тебя тоже», — пришел ответ почти тут же.
Он дарил мне новые модели телефонов на каждый день рождения с того дня. Уже как четыре года. С неизменным номером. И в этом тоже был его стеб и унижение — в республике было негласное правило — все богатые мужчины первым делом покупали своим любовницам, содержанкам и вторым женам самые модные, навороченные телефоны…
Глава 3
Возвращаюсь в реальность.
Мы в горах. Дяди Рената больше нет и я во власти этого гада Заура.
Все тот же запах.
Все те же руки на моих бедрах.
Он скатывает черное платье в пол,
