Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур

Внутри горело. Огнём. Любовью, болью, страхом. Я чувствовала, как всё смешивается в одну лавину, что накроет меня с головой.

Кемаль положил ладонь на руль и сказал глухо:

— Дай мне шанс объяснить. Хоть раз. И если после этого ты решишь уйти — я отпущу.

Я закрыла глаза. Сердце стучало гулко.

Шанс. Только один. И я боялась, что, если дам его, снова потеряю себя.

* * *

Мы вошли в дом. Стены, которые я помнила, сейчас будто впитывали в себя наши шаги. Кемаль закрыл дверь за собой, и в гостиной воцарилась тишина, тяжелая, как камень.

Он встал посреди комнаты, расправил плечи и сказал тихо, но твердо:

— Спрашивай. На всё отвечу. Я не предавал тебя, Марьяна. Никогда.

Я замерла. Казалось, сердце остановилось. Все месяцы боли, сомнений, бессонных ночей с комком в груди вдруг вспыхнули. Я стиснула кулаки и почти выкрикнула:

— Тогда объясни! Объясни ту переписку, Кемаль! Я видела всё своими глазами! «Ты сладкая, моя тигрица…» — я повторила эти слова, будто они снова прожигали мне кожу. — «Жена ничего не заподозрила?» Что это?!!

Он не отводил взгляд. Спокойный, будто знал, что этот разговор будет.

— Я видел эти сообщения впервые, Марьяна. В тот же день, когда и ты. И понял — это ловушка. Подстава. Сообщения пришли как раз тогда, когда телефон оказался у тебя в руках. Слишком «удачно», чтобы быть случайностью.

— Но… — я задохнулась от возмущения. — Ты даже не пытался тогда оправдаться!

— Потому что я был связан по рукам и ногам, — сказал он жестко. — Я думал, что уже предал тебя. Думал, что изменил… с Алией.

Слово «Алия» кольнуло, как нож. Я отшатнулась.

— Ты сам признал тогда! — голос дрожал. — Ты говорил — да, был с ней!

Он провел ладонью по лицу, словно стирая прошлое.

— Потому что мне не оставили выбора. Слушай внимательно, Марьяна. Это важно. Яна самом деле думал, что спал с ней. Все указывало на это.

Я села на край дивана, обняв живот. Сердце стучало так, что, казалось, услышит весь дом.

— Это была встреча с важными людьми по важному контракту, — начал он. — Я выпил. Чуть больше, чем должен был. И вдруг в какой-то момент — провал. Меня будто выключили. Уже потом узнал: в бокале было что-то ещё. Моей тётке удалось подкупить официанта. Они работали вместе.

Я не дышала.

— Они завели меня в номер. Я был без сознания. — Кемаль говорил ровно, но в глазах тлела ярость. — И там… всё разыграли. Видео. На нём — я и Алия. Точнее, её ложь. Она раздетая, рядом со мной. А тётя за кадром со словами: «Ложись рядом. Улыбайся. Утром веди себя так, будто он забрал твою невинность. Пусть думает, что обязан на тебе жениться». Она передает небольшой флакон в котором предположительно кровь, увы не могу сказать чья, но после она оказалась немного на мне, на ее бедрах и простынях.

Я закрыла рот рукой. Слёзы хлынули сами.

— Утром я проснулся, и она сыграла всё до конца. Испуганная, в слезах. А тётя уже после подхватила: «Ты обязан. Её отец — не последний человек, Кемаль. Если не возьмёшь её, конец твоему бизнесу, семье, всему. Он никого не пощадит, думаю сам знаешь. Да и русскую твою отправит в бордель, там таких любят».

Он подошёл ближе. Его голос сорвался на хрип.

— Мне показали видео. Сказали: если откажусь, отдадут его её отцу. Ты понимаешь, чем бы это закончилось? Для нас. Для меня. Для тебя.

Я уже не слышала себя — только его. Всё вокруг расплылось.

— И ты… согласился, — прошептала я. — Женился.

— Да. Потому что думал — я виноват. Что это я, пьяный, сделал. А потом ты нашла переписку. — Он закрыл глаза на секунду. — Я видел в твоих глазах отвращение. Видел, что теряю тебя. И… промолчал.

— Но… переписка? — мой голос сорвался. — Она же…

— Подделка. Виртуальный номер, чужая сим-карта. Это сделали те же люди. Тётка так сильно ненавидела тебя и хотела меня контролировать, что пошла на всё. Она хотела, чтобы ты увидела. Чтобы поверила. Чтобы ушла от меня сама. Точнее, чтобы желала этого всем сердцем, Марьяна.

Он достал телефон, взял пульт и включит телевизор, что-то нажал, и в следующую секунду экран телевизора ожил.

— Я добыл записи, — сказал он. — Из того самого номера. Реальные записи, которые они думали, что удалили. Но мои люди нашли охранника, что был в тот вечер там и он за крупную сумму предложил все нам показать.

Картинка дернулась, и я увидела — ту самую ночь. Его вводят двое мужчин, Кемаль практически без сознания. Потом тётка — холодная, собранная. Её голос, который я узнала бы среди тысячи:

— Дублёра охрана увезёт, он исчезнет. Теперь раздевай Кемаля. Ложись рядом также. Утром, как проснётся, дави на него. Играй жертву. Остальное я сделаю. Не забудь кровь, без нее не будет так правдоподобно.

Я услышала собственный крик.

— Боже… — прошептала я. — Это всё… неправда? Всё, во что я верила… всё это время?

Кемаль опустился рядом, протянул руки, но не коснулся.

— Правда только в одном, — сказал он тихо. — Я никогда не изменял тебе. Ни тогда. Ни потом. И если сравнить записи — фальшивку и оригинал, а я тебе это право предоставлю, то на первой не я. Кто-то невероятно сильно похожий, но не я.

Я смотрела дальше… всё, всё что он говорил было правдой. Они все подстроили.

Я не могла дышать. В груди бушевал пожар, в глазах — слёзы. Я смотрела на него и не знала, что страшнее: боль всех прошлых дней или облегчение от того, что он говорит.

* * *

Марьяна

Я сидела и не могла поверить глазам. На экране — её голос. Тётка Кемаля. Женщина, которая с его восьми лет стала для него всем: и матерью, и наставницей, и тем, кто держал дом после смерти родителей.

— Это… — прошептала я. — Это же твоя…

— Да, — перебил он глухо. — Та, которую я называл будучи пацаном матерью.

Я подняла на него глаза. В его взгляде не было привычного железа. Только пустота. Пустота, которая страшнее ярости.

— Но… зачем? — мой голос дрожал. — Зачем ей так делать с тобой? С нами?

Он опустился на колени передо мной. Тихо, словно боялся, что слова порежут воздух.

— Власть, Марьяна. Деньги. Контроль. Она всегда была рядом, всегда держала всё под рукой. Когда я вырос — стал самостоятельным, стал