Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Я уже взрослая, — она засмеялась. — Какая сестра?

— Не сестру, — поправилась я. — А… племянницу? Мою внучку.

— Софу? — догадалась Даша. — Вы познакомите меня с ней?

— Обязательно, — пообещала я. — Когда всё утрясется.

— Я бы хотела, — серьезно сказала Даша. — Детей обожаю. А своих пока нет, и непонятно, когда будут.

— Успеется, — улыбнулся Олег. — У тебя еще вся жизнь впереди.

— Вот именно — вся, — парировала дочь. — А вы с бабой Светой уже полжизни прожили. Не тяните!

Я покраснела, а Олег рассмеялся.

— Какая ты у нас нетерпеливая, — сказал он. — Вся в мать.

При упоминании жены его голос дрогнул, но Даша не заметила — или сделала вид.

— Ладно, я к маме не в характере, — отмахнулась она. — Я в себя.

Она ушла умываться, а я поймала взгляд Олега.

— Тяжело вспоминать? — спросила я тихо.

— Всегда, — ответил он. — Но я учусь жить с этой болью. И ты меня учишь.

— Чему?

— Что жизнь продолжается, — он взял меня за руку. — Что после потерь бывают обретения. Что любовь не заканчивается со смертью. Она просто меняет форму.

— Ты философ, — усмехнулась я.

— Нет, — он покачал головой. — Я просто мужчина, который наконец-то понял, что бояться нечего. Кроме собственного страха.

Мы сидели, держась за руки, и я чувствовала, как его спокойствие передается мне.

Сегодня будет хороший день.

Я знала это.

Офис встретил меня привычной суетой. В коридорах сновали люди с папками и телефонами, Ксения, как всегда, пилила ногти на посту, Нина Павловна протирала пыль с подоконников.

— Доброе утро, Светлана Витальевна! — хором поздоровались они, когда я появилась в приемной.

— Доброе, — кивнула я, проходя в свой кабинет.

На столе лежала повестка в суд.

Я взяла ее дрожащими руками, прочитала. Первое заседание — через десять дней. Одиннадцатое марта, десять утра, Останкинский районный суд.

Меньше двух недель.

А потом — бой.

Не физический, но от того не менее страшный. Бой за правду. За справедливость. За внучку.

Я спрятала повестку в ящик стола и принялась за работу. Отвлекаться нельзя. Работа — мое спасение. Моя опора. Моя территория, где я — профессионал, а не жертва семейных обстоятельств.

Около одиннадцати в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Марат Ильнусович.

— Светлана Витальевна, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Олег Юрьевич попросил меня помочь вам с одним делом.

— Да, — кивнула я. — Слежка за Чадовым.

— Именно, — он сел на стул, положив на стол планшет. — Я уже подключил своих людей. В кабинете Чадова установлена скрытая камера и прослушка. Сегодня же начнем запись.

— Это законно? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Не очень, — усмехнулся Марат. — Но когда речь идет о спасении человека, законы иногда можно и нарушить. В разумных пределах, конечно.

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы.

— Не будут, — он покачал головой. — Я профессионал. И у меня есть допуск к некоторым… спецсредствам. Не волнуйтесь.

— Хорошо, — я доверилась ему. Олег не стал бы подставлять своего друга.

— Кроме того, — продолжал Марат, — я нашел свидетелей, которые готовы подтвердить, что ваш муж угрожал им, шантажировал и требовал давать ложные показания.

— Кого? — удивилась я.

— Полину, её парня, нескольких бывших сотрудников Толика, с которыми он жестоко обошелся, — перечислил Марат. — Они согласны выступить в суде.

— Но Полина же была его сообщницей!

— Была, — кивнул он. — Но раскаялась. А раскаяние — смягчающее обстоятельство. К тому же, она готова отдать записи своих разговоров с Толиком, где он четко инструктирует её, что говорить и как себя вести.

— У неё есть записи? — я опешила.

— Оказывается, да, — усмехнулся Марат. — Умная девочка. Подстраховалась на случай, если Толик её кинет.

— Не ожидала, — призналась я.

— Люди часто удивляют, — философски заметил Марат. — И в хорошую сторону, и в плохую. Ваш муж, например, удивил меня своей наглостью. Но Полина — своей предусмотрительностью.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Теперь будем готовиться, — он встал. — Я соберу все материалы, передам их вашему новому адвокату. Кстати, кто он?

— Пока никто, — я замялась. — Я еще не нашла замену Чадову.

— Я могу порекомендовать, — Марат достал визитку. — Это мой старый знакомый, адвокат с двадцатилетним стажем. Специализируется на семейных делах. Выиграл не один десяток процессов, в том числе и против недобросовестных обвинителей. Дорого, но надежно.

Я взяла визитку.

— Спасибо, Марат Ильнусович.

— Не за что, — он направился к двери, но на пороге остановился. — Светлана Витальевна, я не лезу в чужие дела, но…

— Да?

— Олег — мой лучший друг, — сказал он серьезно. — Я видел, как он страдал после смерти жены. Как мучился, когда выходил замуж, когда рожала детей, когда становилась бабушкой. Он не говорил мне о своих чувствах, но я видел. И я прошу вас: если вы не ответите ему взаимностью — скажите прямо. Не обнадеживайте. Он не выдержит второго удара.

— Я не обнадеживаю, — тихо ответила я. — Я честна с ним.

— Знаю, — Марат кивнул. — Потому и доверяю. Будьте счастливы, Светлана Витальевна. Вы этого заслуживаете.

Он вышел.

А я осталась сидеть, глядя на визитку в руке.

Лев Трофимович Штерн. Адвокат. Специалист по семейным делам.

Завтра же позвоню.

Вечером, когда мы собрались ужинать, Даша вдруг спросила:

— Баба Света, а почему вы с моим папой не спите в одной постели?

Я поперхнулась чаем.

— Даша! — рявкнул Олег.

— Что? — девушка невинно захлопала ресницами. — Я серьезно. Вы же типа пара? Или не типа?

— Мы не пара, — сказала я, вытирая пролитый чай. — Мы… друзья.

— Друзья не живут вместе, — резонно заметила Даша. — И не смотрят друг на друга так…

— Как? — спросил Олег, и в его голосе послышалось любопытство.

— Как будете вы друг друга через минуту съедите, — засмеялась Даша. — Пап, я не слепая. И не глупая. И мне уже двадцать, между прочим. Я всё понимаю.

— И что ты понимаешь? — спросила я, решив не отступать.

— Что вы любите друг друга, — просто ответила девушка. — Но боитесь признать. Ты — потому что обожглась на отце Светы. Папа — потому что боится, что его снова бросят.

— Даша! — снова рявкнул Олег, но в этот раз — злее.

— Не кричи на меня, — спокойно сказала дочь. — Я уже взрослая. И имею право на свое мнение. И я считаю, что вы — идиоты. Оба. Вам хорошо вместе, вы оба хорошие люди, вы нравитесь друг другу. Что ещё нужно?

— Время, — ответила я тихо. — Нужно время.

— Времени у вас уже не так много, как хотелось бы, — Даша посерьезнела. — Вы не молодые. Не глупые. Не больные. Чего вы ждете? Когда сдохнете?

— Даша! —