Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

Екатерина Мордвинцева

Измена. Жена на полставки

Глава 1

Бабушка! Бабушка!

— Бабушка! Бабушка! — теребила меня за подол платья Софа. Ее маленькие пальчики с розовыми наклейками на ногтях — Алла и это успела сделать, пока я внучку дождаться не могла — вцепились в ткань так, будто от этого зависела ее жизнь. — Я писать хочу.

Я наклонилась к внучке, поправила выбившуюся из косички прядь. Софушка сегодня была особенно хороша — в белом платьице с рюшами, которое я купила ей на прошлой неделе. Алла, конечно, скривилась: «Светлана Витальевна, зачем вы балуете ребенка? У нее и так гардероб ломится». Но я-то знала: у Софы в том гардеробе одни бренды, в которых гулять по парку не побегаешь. А мое платье — из хлопка, удобное, с кармашками для камешков и фантиков. Бабушкино платье.

— А что ж тебя мама не сводила? — спросила я, хотя ответ знала заранее.

Софа надула губки, точь-в-точь как ее мать, когда та недовольна.

— Они там с папой разговаривают. Сказали к тебе идти.

Вот же мамашка! Не может ребенка сама в туалет отвести. Повезло мне со снохой. Мало того, что из сына веревки вьет — Коля раньше цветы мне дарил без повода, а теперь только по списку, составленному Аллой, — так еще и внучку то на няньку, то на меня сплавляет. А Коля тоже хорош — во всем жене потакает. Вот Алла на шею ему и села. Только и знает, что по салонам и фитнес-залам шляется. И всем же плевать, что у меня сегодня юбилей. Сорок пять — не шутка.

Я покосилась на стол, где уже собрались гости. Галка с Витькой, моя мама (которая, кстати, пришла с новым ухажером — пятым за последние два года), соседи снизу, которые принесли торт с надписью «Светлана, ты наша звезда», коллеги с работы… много людей. И все смотрят на меня, ждут тоста, улыбок, праздника.

А мне хотелось плакать.

Почему-то именно сегодня, в день, когда все должно быть хорошо, я чувствовала себя особенно пустой. Сорок пять. Половина жизни уже прожита. А что я имею? Работу, которая высасывает силы; мужчину, который, кажется, давно смотрит сквозь меня, а не на меня; двух сыновей, которые выросли и стали чужими; внучку, которую люблю больше всего на свете, но вижу реже, чем хотелось бы.

Попыталась отыскать взглядом мужа, но его как назло в зале не оказалось. Эх, придется самой.

— Светочка, ну куда же ты? — придержала мою руку подруга. Галка была сегодня в своем репертуаре — ярко-красное платье, губы в тон, волосы уложены в высокую прическу. Она всегда умела быть в центре внимания, даже когда не старалась. — А только тост произнести собралась.

— Гал, погоди. Сейчас Софью в туалет свожу и вернусь.

Подхватив внучку на руки — тяжелая уже стала, третий класс, не маленькая, но я все равно люблю ее носить, пока спина терпит, — пошла с ней в сторону уборной ресторана. Заведение было недешевым, Толик настоял: «Юбилей — раз в жизни, Света. Не в кафешке же отмечать». Внутри все пахло деревом и дорогим парфюмом, официанты скользили бесшумно, как тени.

А я чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком роскошно, слишком пафосно. И деньги, которые Толик потратил на этот вечер… Я видела чек, когда он случайно оставил его на столе. Мы могли бы съездить на море всей семьей. Но кому какое дело до моих желаний?

— А дедушка обещал меня в зоопарк свозить на выходных, — хвалилась Софа по пути, болтая ножками.

— Обещал, значит, сводит, — улыбнулась в ответ, про себя выругавшись.

Толик всегда только и обещает, а вот выполнять обещанное почему-то забывает. В прошлом месяце обещал помочь Юре с ремонтом — не приехал. В позапрошлом — свозить меня в театр, я даже платье новое купила, — в итоге сказал, что срочные дела на работе. А работу ему, видите ли, подкинули. Уверена, что и в этот раз с зоопарком будет точно так же. В итоге с Софочкой мне ехать придется.

Я внучку очень люблю, души в ней не чаю. Но ведь я уже не девочка, мне тоже отдых требуется. Всю неделю вкалываю, как папа Карло, на работе — отчеты, клиенты, авралы. После работы домой бегу, чтобы мужу ужин приготовить (Толик не ест «эту замороженную гадость», только свежее), порядок дома навести (если я уберусь — чисто, если нет — бардак, никто палец о палец не ударит). Еще и сын с дочкой внучку через день подкидывают на вечер, пока сами то по кафе, то по кино ходят. В общем, устаю я ужасно. Но кому это интересно?

Мы дошли уже до уборной, когда я опустила внучку на пол и открыла дверь. Внутри пахло цветочным освежителем и еще чем-то сладким, приторным.

— Заходи скорее, — пропустила ее вперед.

— Дедушка! — радостно воскликнула Софа, стоило ей только войти в туалет.

Я же застыла в проеме, увидев мужа.

Сначала в голове была пустота. Абсолютная. Как будто кто-то щелкнул выключателем, и свет погас. Я смотрела на Толика, на его руки, которые лежали на талии его секретарши Полины — той самой «бедной сиротки», которую он привел в наш дом как бездомного котенка, — и не могла поверить.

Это не происходит со мной.

Это с кем-то другим. С женщиной в дешевом сериале. С героиней любовного романа, которую муж бросает ради молодой любовницы.

Не со мной.

Я же хорошая жена. Верная. Заботливая. Я не скандалила, когда он задерживался на работе. Я не проверяла его телефон. Я верила каждому слову.

Дура.

Какая же я дура.

— Света, это не то, что ты подумала! — Толик отскочил от своей секретарши так резко, что едва не упал. Его лицо побледнело, глаза заметались. Он выглядел не любовником, пойманным на месте преступления — а нашкодившим мальчишкой.

Полина же, наоборот, стояла спокойно. Даже с вызовом. Поправила платье — на мне, кстати, такое же, почти, только мое подороже, но ей не обязательно знать, — и посмотрела на меня с полуулыбкой. Мол, ну да, поймала. И что?

Внутри закипело. Не ревность — нет. Что-то более древнее, животное. Ярость, которая поднималась из самого дна, затапливала грудь, горло, глаза.

— Вышли! Оба! — едва сдерживая рвущийся наружу крик, прошипела я сквозь зубы. Голос звучал чужой, низкий, почти мужской.

— Света!

— Не при ребенке! Потом поговорим.

Муж не стал