Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева
— Спасибо, — прошептала я. — За всё.
— Не за что, — ответил он, гладя меня по спине. — Я же сказал: я рядом.
Мы стояли так долго, обнявшись, и время остановилось.
Ни прошлого, ни будущего — только настоящее.
Только мы.
Только этот миг.
Глава 9
Светлана…
Следующие два дня прошли в каком-то странном, полусонном ожидании. Толик молчал — ни звонков, ни сообщений, ни появлений у офиса. Алла держала слово: Коля больше не участвовал в отцовских играх, и, судя по обрывкам фраз в редких телефонных разговорах, между мужчинами в семье Серебрянских пробежала черная кошка.
Юра звонил каждый вечер. Расспрашивал о делах, о самочувствии, о том, не нужно ли чего. Я чувствовала его поддержку — тихую, ненавязчивую, но такую необходимую. Он не лез в душу, не требовал рассказывать о чувствах к Олегу, не обвинял и не осуждал. Просто был рядом. На расстоянии телефонного звонка.
— Мам, ты справляешься? — спросил он в очередной раз, когда я набирала номер, чтобы пожелать спокойной ночи.
— Справляюсь, — ответила я, и в голосе не было фальши. — Правда.
— А с Гурьяновым что? — осторожно поинтересовался сын.
— А что с ним? — я сделала вид, что не поняла.
— Мам, не прикидывайся, — усмехнулся Юра. — Я же вижу, как ты о нем говоришь. Голос меняется. Тон становится мягче.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я, чувствуя, как теплеют щеки.
— Может быть, — согласился он. — Но я за вас рад. Правда. Он хороший мужик. Я узнавал о нем.
— Ты что, проверял его? — возмутилась я.
— А ты сомневалась? — парировал сын. — Мам, ты для меня — главный человек. Я должен знать, кто рядом с тобой. На всякий случай.
— И что ты узнал? — спросила я, любопытство пересилило возмущение.
— Что он — порядочный, — сказал Юра. — Что бизнес построил честно, без обмана. Что жену любил, до сих пор винит себя за аварию. Что дочь боготворит, даже когда она капризничает. И что к тебе… ну, это я и так знал.
— Юра, — я вздохнула, — я еще замужем.
— Формально, — отрезал он. — Но скоро нет. И я не хочу, чтобы ты осталась одна, когда отец женится на своей секретарше или на той, другой, из-за которой он весь сыр-бор затеял.
— Откуда ты знаешь про другую? — удивилась я.
— Слухами земля полнится, — уклончиво ответил сын. — Мам, не отмахивайся от Гурьянова. Присмотрись к нему. Дай шанс. И себе, и ему.
— Я подумаю, — пообещала я.
— Думай, — согласился Юра. — Только не долго. Жизнь короткая, чтобы тратить её на раздумья.
Мы попрощались, и я долго сидела в темноте, переваривая его слова.
Жизнь короткая.
Особенно после сорока пяти.
В пятницу утром, когда мы с Олегом пили кофе на кухне, а Даша, на удивление, спала до десяти (вчера засиделась за учебой, готовила презентацию для своего будущего магазина), зазвонил мой телефон.
Номер был незнакомый.
— Слушаю, — ответила я.
— Светлана Витальевна? — раздался в трубке голос, который я не сразу узнала. — Это Нина Павловна, уборщица из вашей компании.
— Здравствуйте, Нина Павловна, — я насторожилась. — Что случилось?
— Случилось, милая, случилось, — голос женщины дрожал. — Я сегодня пришла раньше, порядок наводить. И вижу — ваш муж в кабинете у Чадова сидит. Дверь открыта, они не заметили меня. И разговаривают.
— О чем? — спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.
— О том, что Чадов подготовил какие-то документы, чтобы вас в суде опорочить, — Нина Павловна понизила голос почти до шепота. — Какие-то справки из больниц, показания свидетелей… Я не всё разобрала, но слышала про «психиатрическую экспертизу».
— Что? — я вскочила, едва не опрокинув чашку. — Какую экспертизу?
— Не знаю, милая, — вздохнула уборщица. — Но вы будьте осторожны. Чадов — нехороший человек. И ваш муж — тоже. Они что-то замышляют.
— Спасибо, Нина Павловна, — сказала я. — Спасибо, что предупредили.
— Не за что, — ответила она. — Берегите себя.
Я отключилась и подняла глаза на Олега. Он смотрел на меня с тревогой, отложив планшет.
— Что случилось?
— Чадов и Толик готовят против меня какую-то психиатрическую экспертизу, — сказала я. — Хотят признать меня невменяемой, чтобы лишить прав на внучку и на имущество.
— Этого не может быть, — нахмурился Олег. — Экспертизу назначает суд, а не истец. И для её проведения нужны веские основания.
— А если Чадов подделает документы? — спросила я. — Если предоставит суду подложные справки о том, что я лечилась в психушке?
— Он не успеет, — твердо сказал Олег. — Я сегодня же уволю его. И подам на него заявление за клевету и подделку документов.
— Нет, — я покачала головой. — Не увольняй. Пусть работает.
— Зачем?
— Затем, что если он приготовил документы — они уже готовы, — пояснила я. — Если мы его уволим сейчас, он передаст их Толику, и тот найдет другого адвоката, который использует их в суде. А если Чадов останется на месте — мы сможем контролировать его, перехватить компромат и использовать против них же.
— Ты хочешь вести двойную игру? — Олег поднял бровь.
— Я хочу выиграть, — просто ответила я. — Любыми средствами.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались удивление, уважение и… восхищение.
— Ты изменилась, Света, — сказал он наконец. — Та, что пришла ко мне в кабинет с чемоданом и красными глазами, никогда бы не предложила такого.
— Та Света умерла в ту ночь в гостинице, — я пожала плечами. — Эта — новая. И она не собирается проигрывать.
— Мне это нравится, — усмехнулся Олег. — Что делать?
— Нужен человек, который проследит за Чадовым, — сказала я. — Кто-то из твоих ребят. Марат, например.
— Хорошо, — кивнул Олег. — Я поговорю с ним сегодня же.
— И еще, — добавила я. — Нужно подготовиться к суду. Найти свидетелей, которые подтвердят, что я вменяема, а Толик — манипулятор и лжец.
— Я помогу, — сказал Олег. — У меня есть знакомые психологи, психиатры. Они могут провести независимую экспертизу и опровергнуть любые подделки.
— Спасибо, — я выдохнула. — Без тебя я бы не справилась.
— Справилась бы, — он покачал головой. — Может, не так быстро, но справилась бы. Ты сильная, Света. Сильнее, чем сама думаешь.
— Я начинаю в это верить, — призналась я.
В кухню, зевая, вползла Даша.
— О, вы уже тут, — она потянулась, садясь за стол. — А я так вкусно спала. Приснилось, что мы все вместе на море поехали. Вы, папа, я, и какая-то маленькая девочка.
— Какая девочка? — удивилась я.
— Не знаю, — Даша пожала плечами. — Светленькая, кудрявая. Она меня бабой Дашей называла.
Я замерла.
Во сне Даши была Софа.
Моя внучка.
Совпадение? Или знак?
— Даш, а
