Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур

— Ложь, — сказал я тихо. — Вот и всё ваше наследие. Ложь и грязь.

Я вышел первым, не оборачиваясь. В голове уже была только одна мысль: наказание. Они должны исчезнуть из моей жизни. Без права возвращения. И только потом… я верну себе то, что действительно моё.

Глава 9

Кемаль

Тётя Анаит сидела напротив меня в моём кабинете. Она снова пыталась давить, голос её дрожал, но слова звучали уверенно:

— Кемаль, ты не должен торопиться. Ты совершаешь ошибку. Этот брак выгоден обоим семействам. Алия — твоя жена, её отец человек уважаемый, влиятельный. Если ты оттолкнёшь её, ты потеряешь союз, который может пригодиться.

Я молчал. Она не знала — всё уже решено. Наконец я откинулся на спинку кресла и произнёс:

— Ошибка… — я почти усмехнулся. — Ошибка была одна. Когда я позволил вам войти в мой дом.

Тётка побледнела.

— Ты не понимаешь… — начала она, но я перебил:

— Всё я понимаю. И сегодня поймёте и вы.

Вечером я приказал накрыть стол в гостиной. Всё выглядело торжественно: свечи, блюда, вино. За этим столом должны были решиться судьбы. Алия сидела рядом с тётей, как тень, глаза бегали. Она старалась держаться, но я видел, как дрожат её пальцы.

И тут появился гость. Слуга громко объявил:

— Господин Ахмед, приехал.

Алия вздрогнула. Тётка напряглась. Я же встал и встретил его, как положено — холодно вежливо.

— Рад видеть вас в моём доме, — сказал я, подавая руку.

Ужин начался. Разговор тек о делах, о пустяках. Ахмед чувствовал себя спокойно, пока не заметил, что его дочь почти не ест и не поднимает глаз.

Я позволил молчанию повиснуть, а потом заговорил:

— Господин Ахмед, я уважаю вас. Но сегодня я вынужден говорить прямо. В вашем доме вам сказали неправду. В моём доме вам скажут только её и не важно, какими последствиями она для меня обернется.

Он нахмурился.

— О чём ты?

Я достал папку и положил её на стол.

— О вашей дочери. И о её лжи.

Алия вскрикнула:

— Кемаль, прошу, не надо! — но я поднял руку, и она замолчала.

Я раскрыл документы.

— Здесь доказательства того, что Алия обманывала всех. Она не беременна и никогда не была беременна. Более того — она предала меня, вступив в связь с другим мужчиной.

Ахмед побледнел, его руки сжались в кулаки.

— Что ты говоришь, Кемаль?.. Это не может быть правдой!

— Это правда, — холодно ответил я. — Мои люди собрали факты. У меня нет привычки бросаться словами. И вы можете перепроверить все.

Я показал фотографии, записи звонков. Слуга подал планшет, на котором были прослушки. Всё — перед глазами её отца.

Алия разрыдалась, тётка попыталась встать:

— Кемаль, это подлость! Ты уничтожаешь девочку! — но я поднялся, и мой голос был как сталь:

— Нет, тётя. Я уничтожаю ложь. Вы обе пользовались моим домом, моей добротой и моим доверием. Вы хотели отнять у меня самое святое. И теперь получите по заслугам.

Я повернулся к Ахмеду:

— Я не позволю вашей дочери оставаться в этом доме. Сегодня же она уедет. С ней же — её соучастница, моя тётя Анаит тоже покинет мой дом.

Тишина упала на стол, только дыхание Алии и её рыдания рвали воздух. Ахмед закрыл глаза, а потом, с трудом глядя на дочь, сказал:

— Собирайся. Ты опозорила меня.

Она рухнула прямо на пол, хватая его за одежду:

— Отец, прошу, не отсылай меня! Я всё исправлю! Я не хотела…

Но он оттолкнул её.

— Ты не дочь мне больше.

Я стоял, глядя, как их выводят слуги. Алия в слезах, тётка с лицом, полным ненависти и ужаса. Их шаги отдавались эхом в пустоте дома.

И только тогда я позволил себе вдохнуть полной грудью. Дом был очищен. Теперь — можно было думать о том, как вернуть то, что было действительно моим.

Я стоял у окна кабинета, глядя в темноту сада. Слуги тихо убирали со стола в гостиной, словно боялись нарушить тишину, которая впервые за долгие месяцы ощущалась правильной.

Чистой.

Я отрезал из своей жизни тех, кто пил мою кровь. Лицо Алии, искажённое слезами, голос тётки, полный яда, — всё это теперь осталось позади.

И всё же… сердце билось слишком тяжело. В голове снова и снова вставали картины Марьяны: её глаза, её смех, её испуганный взгляд, когда она думала, что я способен причинить ей зло.

Я сжал кулаки.

"Я должен всё исправить. Но сначала — уничтожить тех, кто стоял за этим."

Телефон зазвонил. На экране имя моего помощника — Давут. Я ответил сразу.

— Слушаю.

В его голосе слышалось напряжение:

— Господин Кемаль… есть проблема. Серьёзная.

— Говори.

— Мы потеряли связь с Арсеном. Со вчерашнего вечера. Ни его семья, ни наши люди не знают, где он. Телефон отключён, квартира пуста.

Я замер, вслушиваясь.

— Ты уверен?

— Да. Мы проверили всё. Камеры — последние записи вечером, потом он как сквозь землю провалился.

Я медленно опустился в кресло.

Арсен… слишком много он знал. Слишком близко подошёл к Алие. Я всегда понимал: этот человек играет в свою игру. Но исчезновение?

Это уже не случайность.

— Давут, — сказал я, глядя в темноту за окном, — поднимите всех. Найдите его. Живого или мёртвого. Мне нужны ответы.

— Слушаюсь.

Я положил трубку.

В груди поднималась тяжёлая волна. Исчезновение Арсена означало, что игра зашла дальше, чем я думал. Что-то надвигалось, и, возможно, это напрямую касалось Марьяны.

Я подошёл к сейфу, достал папку с её фотографиями, свежими отчётами от людей, которые следили за её безопасностью. Там она была — в безопасности, дома. С бабушкой. Счастливее, чем когда-либо. И всё же я чувствовал — её жизнь висит на волоске.

"Ты моя, Марьяна. И я никому не позволю уничтожить тебя. Даже если придётся стереть всех врагов с лица земли."

Я закрыл папку и впервые за долгие месяцы позволил себе молитву — короткую, почти без слов. Я просил только об одном: чтобы успеть.

Этой ночью я так и не сомкнул глаз.

Сел в кресло у окна, смотрел, как тьма медленно растворяется в утреннем свете. В доме было тихо, слишком тихо.

Я должен был чувствовать облегчение после того, как вырвал из сердца гниль в лице Алии и тётки. Но вместо облегчения — тягучее, вязкое чувство, будто надвигается шторм.

Я перебирал в голове все ходы. Арсен исчез. Алия врала. Тётя плела интриги за моей спиной.

А Марьяна…