Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур
— Марьяна, — наконец произнёс он спокойно, но твёрдо. — Так продолжаться не может. Ты должна быть в безопасности.
Я обернулась к нему.
— Я у бабушки. Это уже безопасно.
Он качнул головой:
— Нет. Здесь тебя слишком легко найти. Водитель знал этот адрес. А значит, знают и другие.
В груди неприятно похолодело. Я посмотрела в сторону, будто ища глазами родные стены дома бабули, которые не давали мне сойти с ума.
— Я не могу оставить бабушку. Она одна. Я не брошу её, — тихо сказала я.
Сергей чуть усмехнулся краем губ, но мягко:
— Я это предвидел. Поэтому подготовил другое решение. — Он сделал паузу и посмотрел на меня серьёзно. — Для бабушки у меня есть путёвка. В санаторий. На три недели. У моря, с процедурами, лечением, уходом.
Я вскинула глаза на него.
— Санаторий? Для неё?..
— Да, — подтвердил он. — Она будет под присмотром врачей. И главное — временно подальше отсюда.
Я почувствовала, как напряжение в груди чуть отпустило, но тут же насторожилась:
— А я?
Сергей наклонился вперёд, опершись локтями на колени.
— У меня в городе есть квартира. В закрытом районе. Территория под охраной, доступ посторонним невозможен. Там ты сможешь спокойно жить. Но! — он поднял палец, — тебя туда не будут везти как Марьяну. Я договорился с коллегой: он оформит документы на другое имя. Никто не узнает.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Всё внутри сопротивлялось — я не хотела снова менять имена, маски, бежать. Но и оставаться под постоянной угрозой я не могла.
— Две или три недели, — повторил он твёрдо. — За это время мы разберёмся. Ты должна согласиться. Бабушку тоже под фамилией другой зарегистрировали и отвезет туда ее мой товарищ, так что никто не узнает, где ты, и куда делась она.
Я опустила глаза, ладонь невольно легла на живот. Моё сердце рвалось к бабушке, к её дому, к её теплу. Но теперь я отвечала не только за себя.
Я тихо кивнула.
— Хорошо…
Сергей облегчённо выдохнул и откинулся на спинку лавки.
— Вот и умница. Всё сделаем так, что ты даже не заметишь, как время пролетит.
* * *
Марьяна
Вечер опустился тихо и неспешно. Я сидела у окна, перебирая на столе какие-то пустяковые бумаги, но мысли в голове всё равно не давали покоя. После разговора с Сергеем в парке сердце било тревогу, будто предчувствовало, что впереди снова перемены, снова неизвестность.
Я слышала, как заскрипела дверь. Бабушка вернулась с огорода: на голове у неё был платок, в руках — ведро с огурцами и зеленью. Она поставила его у двери, выпрямилась и вздохнула — устала, конечно, но глаза её светились всё той же упрямой живостью.
— Марьянка, — сказала она строго, но ласково. — Чего сидишь, как вдова на поминках? Иди помоги-ка, огурцы разбирать будем, засолку хочу делать. Насадила на свою голову, а оно уродилось ещё ко всему. Девать некуда.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой.
— Сейчас, бабуль. У меня тут раздумья...
— Раздумья у неё, — передразнила она, но не зло, а с тем самым ворчливым юмором, который всегда меня спасал. — Раздумья у бабки старой, а ты девка молодая, живи да радуйся.
Я поднялась, но в этот момент вошёл Сергей. Он был в рубашке, без куртки, с каким-то странно серьёзным лицом. Я знала — сейчас будет разговор, которого бабушка ждёт меньше всего.
— Добрый вечер, Вера Игоревна, — сказал он, входя в кухню. — Извините, что поздно, но хочу поговорить.
Бабушка настороженно посмотрела на него, не садясь.
— Говори, раз уж приехал, Серёженька.
Сергей сел за стол, я рядом, а бабушка осталась стоять у плиты, словно выставив невидимый щит.
— Дело вот в чём, — начал он. — У меня есть путёвка в санаторий. Хорошее место, у моря. Там лечение, процедуры, всё под присмотром. И подумал я: лучше всего эту путёвку передать вам.
Бабушка вскинула брови.
— Мне? Да зачем мне, сынок, море это ваше? Я что, больная?
Сергей улыбнулся мягко, но взгляд не отвёл.
— Все мы устаём. Вам отдохнуть нужно, здоровье поддержать. А главное — безопаснее будет, если вы временно уедете.
Она сузила глаза, тяжело опершись рукой о край стола.
— Ага. Это вы хотите меня увезти, чтобы внучку тут одну оставить? Сами небось не знаете, что её без присмотра держать нельзя.
— Нет, — спокойно сказал Сергей. — Марьяна будет под присмотром. У меня есть квартира в городе, территория охраняемая. Она будет там. Я всё устрою.
Бабушка резко махнула рукой.
— Не поеду я никуда. Тут моя земля, мой дом. Тут и сдохну, если придётся. Да и кому я нужна? Придумали, тоже ещё.
Я чувствовала, как сердце колотится. Мне было страшно вмешаться, но я не могла позволить, чтобы разговор сорвался.
— Ба, — тихо сказала я, — послушай его. Это ведь ненадолго. Две недели.
Бабушка бросила на меня тяжёлый взгляд, полный и заботы, и боли.
— Тебя я боюсь оставить, Марьяна. Не себя жалею — тебя. Ты у меня одна, родненькая.
Сергей подался вперёд.
— Вера Игоревна, поймите. Если бы у меня была жива моя бабушка — я сделал бы для неё то же самое. Но мне некого отправить на отдых. У меня нет родных, сами знаете. И когда я получил эту путёвку, сразу подумал о вас.
В его голосе не было фальши. Даже я удивилась — как просто он позволял себе быть настолько откровенным.
Бабушка нахмурилась, но в её глазах мелькнуло сомнение.
— А что ж, сам езжай тогда.
Сергей отвёл взгляд к окну.
— Никогда. Жаль, что прогорит. И потому мне особенно важно, чтобы вы согласились.
Тишина повисла над кухней. Я видела, как бабушка борется сама с собой. Она не привыкла принимать чужую помощь, привыкла всё тянуть на своих плечах. Но и я видела: её тревога за меня съедает её изнутри.
— А как же я там, у моря, — начала она медленно, — как буду знать, что тут с Марьяной всё в порядке?
Сергей мягко улыбнулся.
— Я буду рядом. Я обещаю. Вам не о чем переживать.
Бабушка прищурилась, снова посмотрела на меня, на него, и вдруг тяжело опустилась на стул.
— Хитрый ты, Сергей… Видно, служба твоя тебя научила. Ладно. Поеду. Но только ради неё, — она кивнула в мою сторону.
Я едва не расплакалась, наклонилась и обняла её.
— Спасибо, ба…
Она погладила меня по голове и вздохнула.
— Эх, внученька. Хоть бы счастье твое когда-нибудь пришло. А то всё испытания да испытания…
Сергей встал. Его голос звучал твёрдо, но с уважением:
