Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

Но сегодня это не помогало.

Мысль о Коле не отпускала.

Где он? Что делает? Думает ли обо мне? Сожалеет ли?

Или ему всё равно?

— Мам, — я вздрогнула, услышав голос Даши у себя за спиной. Девушка стояла в дверях кухни в пижаме и смотрела на меня виновато. — Можно с вами поговорить?

— Конечно, Даш, — я села обратно за стол, указав на стул напротив. — Что случилось?

— Ничего не случилось, — она присела, обхватив чашку с горячим чаем, который успела налить себе по пути. — Я просто хотела извиниться.

— За что?

— За то, что первое время была с вами груба, — она отвела взгляд. — Я думала, вы очередная папина пассия, которая хочет денег или квартиру. Такие уже были. Приходили, строили из себя невесть что, а потом исчезали, когда понимали, что папа не ведётся на их уловки.

— И что изменилось? — спросила я.

— Вы, — Даша подняла глаза. — Вы не такая. Вы не кокетничаете с ним, не просите подарков, не строите планы на его деньги. Вы просто… живёте. Как обычный человек. Которая попала в беду.

— Я и есть обычный человек, — улыбнулась я.

— Вот именно, — Даша кивнула. — Обычный. А моему папе нужен обычный человек. Не звезда с обложки, не светская львица, не молодая дура, которая через год устанет от него. А просто женщина. Которая будет рядом. Которой он будет нужен не как кошелёк, а как мужчина.

— Даш, — я взяла её за руку, — я не знаю, что будет между мной и твоим отцом. Пока я не готова к новым отношениям. У меня ещё брак не расторгнут, куча проблем с бывшим мужем и сыном. Я не могу сейчас думать о любви. Но я обещаю тебе: если когда-нибудь мы с твоим папой будем вместе — это будет не из-за его денег. Мне хватает своих.

— Я верю, — Даша сжала мою руку. — И я буду за вас болеть.

— Спасибо, — я чувствовала, как к горлу подступает комок. — Это много для меня значит.

— А вы не будете против, если я вас бабой Светой называть буду? — неожиданно спросила она. — А то Светлана Витальевна — слишком официально. А вы для меня уже почти как мама.

— Буду только рада, — я рассмеялась сквозь слёзы. — Баба Света — это почётно.

Мы ещё немного поболтали — о школе Даши, о её планах на будущее, о парне, с которым она встречалась в Сочи и который оказался «полным козлом», потому что изменил с её лучшей подругой. Я слушала, давала советы, и в какой-то момент поймала себя на мысли, что чувствую себя здесь не гостьей, не статисткой в чужой жизни, а частью этой маленькой, странной, но такой тёплой семьи.

— Ладно, баба Света, — Даша встала, зевнув, — мне пора спать. Завтра рано вставать — обещала папе помочь с отчётами.

— С отчётами? — удивилась я.

— Ага, — она подмигнула. — Я решила, что хватит быть бездельницей. Надо учиться, пока папа готов платить за моё образование. А то потом будет поздно.

Она убежала, оставив меня в лёгком недоумении.

Когда это Даша успела так измениться? Неужели всего несколько дней — и человек пересматривает свои взгляды на жизнь?

Или это я изменилась — и теперь мир вокруг кажется другим?

Я легла поздно, но уснула почти сразу — усталость последних дней взяла своё. Спала без снов, глубоко, как в омуте.

Разбудил меня звонок в дверь.

— Я открою, — услышала я голос Олега. — Спи.

Но я уже не спала.

Сердце колотилось где-то в горле, предчувствие беды сжало грудь железными тисками. Я накинула халат, подошла к двери спальни и приоткрыла её, чтобы слышать, что происходит в прихожей.

— Я к маме, — раздался голос Коли. Твёрдый, но какой-то… надломленный, что ли.

— Она спит, — ответил Олег. — Приходи утром.

— Нет, — упрямо сказал сын. — Я пришёл сейчас. Мне нужно поговорить с ней. Срочно.

— О чём?

— Не ваше дело, Гурьянов, — в голосе Коли послышалась злость. — Вы моего отца ударили, мать у себя держите, теперь ещё и к сыну не пускаете?

— Я никого не держу, — спокойно ответил Олег. — Светлана живёт здесь, потому что сама так решила. Она свободный человек.

— Свободный? — усмехнулся Коля. — Она всю жизнь несвободная была. Сначала от отца зависела, потом от мужа, теперь от вас.

Я не выдержала.

Открыла дверь и вышла в коридор.

— Здравствуй, сын, — сказала я, глядя на Колю. Он стоял в прихожей, мокрый под дождём, без шапки, в расстёгнутой куртке. Глаза красные, лицо осунувшееся, будто он не спал несколько ночей.

— Мам, — он шагнул ко мне, но остановился, заметив мой взгляд. Не злой — усталый. — Можно мне войти?

— Это не мой дом, — я обернулась к Олегу. — Олег?

— Проходите, — кивнул тот. — Я на кухне буду.

Он ушёл, оставив нас вдвоём.

Я провела Колю в гостиную, указала на диван. Сама села в кресло напротив — на расстоянии. Не потому, что боялась. Потому что не была уверена, что готова к объятиям.

— Зачем пришёл? — спросила я.

— Алла рассказала мне всё, — Коля опустил голову. — Про отца. Про его план. Про то, как он использовал её и меня, чтобы навредить тебе.

— И что ты теперь думаешь?

— Думаю, что я дурак, — он поднял на меня глаза. — Думаю, что поверил ему, а не тебе. Что выгнал тебя, когда ты нуждалась в помощи. Что позволил Алле…

— Алла здесь ни при чём, — перебила я. — Она тоже была под давлением. Она боялась.

— Но она не должна была тебя выгонять! — Коля повысил голос. — Она не должна была врать про болезнь, не должна была запрещать пускать тебя! Это я виноват. Я слабак. Я не смог постоять за свою мать.

— Ты постоял за свою семью, — сказала я. — За жену, за дочь. Это правильно, Коля. Семья должна быть на первом месте.

— Но ты — тоже моя семья! — он вскочил, заходил по комнате. — Мам, ты — моя мать! Ты родила меня, растила, лечила, учила. Ты была рядом всегда. А я… я предал тебя. Как отец. Как Колька-старший, которого я так ненавижу в себе.

— Ты не предал, — я встала, подошла к нему, остановила, положив руки на плечи. — Ты ошибся. Это разные вещи.

— Какая разница? — он посмотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы. — Тебе было больно. Я видел, как тебе больно. И ничего не сделал.

— Ты пришёл, — сказала я. — Это уже много.

— Мам, — он обнял меня, уткнулся носом в мои волосы, — прости меня, пожалуйста. Прости за всё. За тот вечер. За то, что не поверил. За