Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Когда заседание? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Через три недели. Вам придет повестка. Но я рекомендую вам срочно обратиться к адвокату.

— У меня есть адвокат, — сказала я. — Спасибо.

Я отключилась.

Села на табуретку, уронив голову на руки.

Как? Как он посмел впутывать в это Софу? Ему мало того, что он разрушил нашу семью, разрушил мою жизнь — так он еще хочет отнять у меня самое дорогое? Мою внучку?

— Света? — в дверях кухни появился Олег. Услышав мой голос, он, видимо, проснулся и пришел проверить, что случилось. — Что с тобой? Ты бледная.

— Он подал на развод, — сказала я, поднимая на него глаза. — Не я — он. И требует определить место жительства Софы с Колей. Обвиняет меня в алкоголизме и аморальном поведении.

— Что?! — голос Олега стал жестким. — Он что, с ума сошел?

— Видимо, да, — я встала, подошла к раковине, налила стакан воды, выпила залпом. — Он хочет отнять у меня внучку. Единственное, что у меня осталось.

— Не отнимет, — твердо сказал Олег. — У тебя есть Чадов. У нас есть записи с камер, показания Полины, твоя безупречная репутация. Не отнимет. Я этого не допущу.

— Ты не можешь это контролировать, — покачала я головой. — Это суд. Судьи непредсказуемы.

— Я знаю судью, — повторил он свое вчерашнее заявление. — Это старый знакомый. Честный, принципиальный. Он разберется.

— Олег...

— Доверься мне, — он подошел, взял меня за плечи, заглянул в глаза. — Пожалуйста. Хотя бы в этом. Доверься.

Я кивнула.

Что мне оставалось?

В офисе меня ждал Чадов. Олег позвонил ему еще по дороге, и юрист примчался раньше обычного, с папкой документов и суровым выражением лица.

— Светлана Витальевна, — сказал он, когда мы встретились в его кабинете, — не переживайте раньше времени. Ситуация неприятная, но не безнадежная.

— Он обвинил меня в алкоголизме! — воскликнула я. — Я вообще почти не пью!

— Знаю, — кивнул Чадов. — Я уже запросил справку из наркодиспансера. Ее не будет. У вас нет ни одного обращения. А вот у вашего мужа, если покопаться, может и найдутся. Он, кажется, не прочь выпить? Особенно в последнее время?

— Он пьет, — признала я. — Иногда много. Но я никогда не фиксировала.

— Это мы поправим, — Чадов сделал пометку в блокноте. — Свидетели, соседи, коллеги. У меня есть люди, которые подтвердят, что Анатолий Сергеевич злоупотребляет. А что касается «аморального образа жизни» — смехотворное обвинение. Вы работаете в солидной компании пятнадцать лет, характеризуетесь исключительно положительно. Никаких приводов, никаких скандалов, ничего. А ваш так называемый «романа с начальником» — это просто временное проживание у коллеги в связи со сложной жизненной ситуацией. И Полина подтвердит, что у вас ничего не было до развода.

— Полина? — удивилась я. — Вы связались с ней?

— Да, вчера, — кивнул Чадов. — Она согласилась дать показания против вашего мужа. Говорит, что больше его не боится, что они с парнем уезжают в другой город и ей терять нечего. Это сильный козырь.

— Но она же его сообщница, — возразила я.

— Но она раскаялась, — парировал юрист. — И готова свидетельствовать против заказчика. Это меняет дело.

Я задумалась.

Полина... эта девушка, которая была готова уничтожить мою репутацию по приказу Толика, теперь готова восстановить справедливость. Зачем? Из чувства вины? Или из страха, что Толик все равно ее достанет?

Не важно. Важен результат.

— Что мне делать? — спросила я.

— Готовиться к суду, — ответил Чадов. — Я составлю список вопросов. Будем репетировать ваши ответы. Главное — не нервничать, говорить правду и не поддаваться на провокации. Ваш муж, скорее всего, будет играть на эмоциях.

— Он мастер этого, — горько усмехнулась я.

— Теперь вы знаете его приемы, — Чадов подался вперед. — Это ваше преимущество.

День тянулся медленно. Я пыталась работать, но мысли то и дело возвращались к разговору с Чадовым. Толик подал на развод первым. Он перехватил инициативу. Теперь я не истец, а ответчица. Мне придется оправдываться.

Как он это сделал? Как узнал, что я готовлю документы?

— Ксюш, — я вышла в приемную, — у тебя есть минутка?

— Конечно, Светлана Витальевна, — секретарша отложила пилочку.

— Ты не знаешь, кто из нашего отдела мог общаться с моим мужем в последние дни?

Ксения задумалась.

— Я видела, как он звонил Владимиру Ивановичу в пятницу, — сказала она. — Но я не подслушивала, честное слово. Просто проходила мимо, а он говорил что-то вроде: «Да, она готовит документы, надо опередить». Я тогда не придала значения.

— Чадов? — я опешила. — Ты уверена?

— Абсолютно, — кивнула Ксения. — Я запомнила, потому что удивилась — зачем адвокату Светланы Витальевны звонить её мужу?

Я вернулась в кабинет, закрыла дверь и села, переваривая новость.

Чадов.

Мой адвокат.

Звонил Толику.

Предал меня. За деньги? По дружбе? Или потому что Толик его шантажировал?

В голове не укладывалось.

Я вытащила телефон, набрала номер Олега.

— Света? Что случилось? — он ответил сразу, будто ждал звонка.

— Мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Это касается Чадова.

— Приходи. Я в кабинете.

Я поднялась на этаж выше, вошла в директорскую приемную, где Ксения — та, что наверху, другая, — кивнула мне и пропустила без доклада.

Олег сидел за столом, но когда я вошла, встал и подошел ко мне.

— Что с Чадовым?

— Он звонил Толику, — сказала я. — Ксения слышала. Он сказал: «Она готовит документы, надо опередить». И на следующий день Толик подает на развод первым. Это не совпадение.

Олег помрачнел.

— Я уволю его сегодня же, — сказал он, потянувшись к телефону.

— Нет, — я остановила его руку. — Не надо. Если мы его уволим сейчас, он предупредит Толика, и мы потеряем важную нить. Пусть работает. Но я найду другого адвоката. А Чадов будет думать, что я ему доверяю.

— Ты уверена? — Олег посмотрел на меня с уважением — и с тревогой.

— Уверена, — кивнула я. — Я устала быть жертвой. Теперь я буду играть по своим правилам.

— Каким?

— Пока не знаю, — призналась я. — Но придумаю.

Он усмехнулся.

— Знаешь, Света, — сказал он, — ты меняешься на глазах. И мне это нравится.

— Правда? — я подняла на него глаза.

— Правда, — он шагнул ко мне, и я почувствовала его запах — кофе, кожа, что-то ещё, мужское, отчего кружилась голова. — Раньше ты была хорошей женой, хорошей матерью, хорошей сотрудницей. А теперь ты становишься собой. Настоящей. Без «хорошей». Просто собой.

— А кто я? — спросила я почти шепотом.

— Этого я еще не знаю, — ответил он. — Но с нетерпением жду, когда узнаю.

Мы стояли близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание на своих волосах, видела, как бьется жилка на его шее, как расширены зрачки.