Папа, что ты натворил? - Амелия Борн
— Так что мы можем сделать? — спросил я, сам поражаясь тому, как жалковато прозвучал мой голос.
— Да ничего, прости… — «обрадовал» меня Светлов. — Если даже инициировать проверку, не факт, Роднина не поместит эмбрионов в другой криобанк. И не будут же их всех проверять генетики. Это первое. Второе, даже если она забеременеет, доказать, что дети от тебя, невозможно, пока они не родятся. А даже если будем доказывать — чем это тебе поможет? Наоборот, сыграет против. У ее родственников сеть клиник, Громов! Конечно, они сделают что им нужно и как им нужно. И вообще могут не проводить документально ее эко.
Он поднялся из кресла и прошелся по своему кабинету. За его передвижениями я следил жадно, как будто Леонид мог в любой момент сказать: «Но есть тут у меня один вариант…». И после вытащить его наружу, как фокусник зайца.
— Довольно интересная история. Вроде как тебя делают отцом, но ты не при делах. И доказать, что не спал с Ульяной и не заделал их ей естественным путем, ты не сможешь…
Я со всей дури ударил по дивану рядом с собой кулаком. Да что же это такое! И дернул же меня черт не только связаться с Родниной, но еще и дать согласие (и не только его) для создания этих эмбрионов!
— Я вообще не представляю, как мне быть, — сказал, зная одно: Ангелине я, конечно же, во всем признаюсь.
И будь что будет. Расскажу обо всем, как на духу. Хватит уже секретов между нами. Ну и если она меня поймет и не погонит, то вынашивающая моих детей Ульяна станет не такой уж большой неприятностью.
— Мы в любом случае инициируем анализы после того, как она родит детей. Во время беременности без ее согласия сделать это будет невозможно, сам понимаешь. Однако, проверить, те ли эмбрионы ей подсадили, стоит.
Я рассеянно кивнул, соглашаясь со всем, о чем говорил Светлов. Но неожиданно мозг мой уцепился за сказанное им и начал лихорадочно соображать. А через несколько мгновений, при помощи того, что таилось в моей памяти, у меня сложилась в голове весьма интересная картина…
— Кажется, я кое-что придумал, — сказал Леониду, и он, вернувшись ко мне и присев напротив, стал очень внимательно слушать.
Мой план отлагательств не терпел. А вкупе с поездкой, которую нужно было организовать уже вот-вот, и вовсе занял не только все мои мысли, но и все время.
Я мечтал просто уехать за город, взяв с собой своих девочек, и провести время вдали от суеты и тех проблем, которых у меня бы не имелось, не вляпайся я в Роднину. И даже дед на этом уикэнде не станет мне помехой. Я уже вроде как даже стал привыкать к этому старому хрычу.
— Сергей? — удивленно спросил меня парень по имени Руслан, с которым мы условились встретиться в кафе во время обеденного перерыва на следующий день.
— А вы рассчитывали увидеть кого-то другого? — приподнял я бровь и кивнул на стул напротив.
С Русланом мы созвонились пару часов назад, я представился по всей форме, включая упоминание того, что какое-то время назад был женихом Ульяны, поэтому сейчас удивление парня было лицезреть странно.
— Нет, — помотал он головой, присаживаясь и глядя на меня с подозрительностью в глазах за тонкими стеклами очков. — Но у меня была мысль, что это какой-то розыгрыш.
С этим мы разберемся позже. Я имел в виду то, что Руслан подозревал, будто его могут позвать к Громову, а приеду вовсе не я. Сейчас меня интересовало другое:
— Вы ведь до сих пор работаете в том же филиале клиники «Новые технологии», в который мы обращались с Ульяной Родниной? — спросил я и принялся ждать ответа с нетерпением.
А Руслан медлил. Смотрел на меня прямо и медлил.
— Да, — ответил он коротко после той паузы, которая, как мне показалось, вместила в себя половину жизни.
— Отлично, — кивнул я и подозвал официанта щелчком пальцев.
Некоторое время мы были увлечены тем, что делали заказ. Я специально не бросался к Руслану с тем, для чего позвал его на эту встречу, давая ему возможность немного попривыкнуть к моей компании и даже расслабиться.
— Может, чего-то покрепче, чем лимонад? — предложил я.
Тот удивительно легко согласился.
— Как раз не нужно на работу, так что давайте.
Отлично, — подумалось мне. — Так будет легче разговорить его и добиться поставленных целей.
Через десять минут перед нами поставили бутылочку Курвуазье и тарелку с лимоном. Ожидая выноса основных блюд, мы выпили.
— Скажи, — перейдя на ты, что Руслан воспринял совершенно нормально, обратился к парню, — я ведь не зря заметил, что вас с Ульяной что-то связывает?
То, что мне не стоило настолько прямо задавать вопрос, я понял сразу. Рус напрягся и уточнил:
— А что? Точнее… ничего не связывает!
Он сложил руки на груди и покосился на коньяк и лимон с подозрением. Я поспешил его заверить:
— Я не с какими-то претензиями к тебе, ты не думай. Если новости читаешь, должен знать, что Роднина мне больше никто. Но у меня есть к ней… некоторые незакрытые гештальты.
А вот на этот раз Руслан посмотрел на меня с заинтересованностью во взгляде. Я налил нам снова. Выпили.
— Что за незакрытые гештальты? — спросил Рус.
Он быстро захмелел, что пока шло мне на пользу. Нужно было вызнать все, что меня интересовало, пока собеседник не перешел границу между «разговорчивый оппонент» и «ничего не понимающее бревно».
— Она тоже тебе изменила и тебя высмеяла? — буркнул он. — Никогда бы не подумал, что не только я попаду на ее уловки!
Ну, конечно! Вот, что мне показалось странным в их с Ульяной переглядках и общении! Роднина как будто изо всех сил пыталась задеть Руслана и даже над ним насмехалась, а он вяло отбивался и глядел на меня так, как будто ждал, что я набью ему морду.
— У вас был роман? — с недоумением спросил я.
Не то чтобы я сомневался в способности этого парня привлечь девушку… напротив, наверно, за молодым врачом увиваются любительницы интеллигенции, но Роднина предпочитала несколько иной типаж. И мужиков, и их кошельков.
— Романом я бы это не назвал, — пробурчал Рус.
Сам налил нам коньяка, а когда принесли закуски, я щедро наложил ему в тарелку порцию — мол, закусывай, чтобы не свалиться на самом интересном месте.
— Ульяна просто использовала меня… ну, для секса. Потом бросила и стала издеваться.
Я
