Папа, что ты натворил? - Амелия Борн
Я только собиралась сказать, что тоже не отказалась бы от того, чтобы посмотреть на все хитромудрые штуковины, что обеспечивали усадьбу натуральными продуктами, когда меня тронул за локоть Громов.
— Уделишь мне несколько минут? — задал он вопрос, и по тону его я поняла, что от предстоящего разговора ждать чего-то позитивного не приходится.
— Ждем вас в столовой, когда освободитесь! — заявил дедуля, взяв Алевтину под локоть.
Он увлек ее ко входу в дом, Катюшка увязалась следом. Я успела заметить, что карман дедова пиджака чуть топорщится — все ясно, не обойдется без дегустации его фирменных напитков.
— Признаться честно, Сережа, так хочется сказать тебе, что это подождет до нашего отъезда, — вздохнула я, сорвав травинку и медленно зашагав чуть влево.
Туда, где стояли, потрясая головами, лошади. А окружающий мир, наполненный гомоном и звуками, которые настраивали на отрешенный лад, словно поддакивал мне и говорил: «Вот именно! Все подождет, наслаждайся этими мгновениями».
Однако получить удовольствие, которое бы не было ничем замутнено, не получилось. Я знала, о ком поведет речь Громов уже в следующую секунду. И точно: стоило нам только приостановиться, а мне — протянуть руку и коснуться шелковистой лошадиной гривы, как Сергей заговорил:
— Я не хочу откладывать эту важную тему. Потому что отчаянно желаю, чтобы между нами все наладилось, Лина… Но не знаю, возможно ли это, особенно учитывая то, что скрывать от тебя не планирую.
Громов сделал паузу, втянул в легкие побольше кислорода и добавил скороговоркой:
— Я был у Ульяны, она сообщила, что обманом оставила двух эмбрионов в клинике, где мы планировали делать эко. Сказала, что будет готовиться к вынашиванию и во что бы то ни стало родит этих детей. От меня. От другого отцовства отказалась. Так что вот. Теперь ты все знаешь.
Мои брови по мере рассказа Сергея все приподнимались и приподнимались, пока не показалось, что вот-вот они окажутся на макушке. Для меня все, что сейчас поведал Громов, было словно из другой вселенной. Какие-то эмбрионы, которых они приготовили с Родниной, какие-то потенциальные беременности, шантаж и прочее… Я вообще не хотела допускать даже мысль о том, что подобные вещи могут пересекаться хоть как-то с моей жизнью. Но передо мной стоял тот человек, что так или иначе уже занимал в ней свое место. Весьма серьезное и важное. Отец Кати. И все, что он рассказал, касалось для меня в первую очередь именно нашей дочери. Это ведь о ее братьях или сестрах шла речь. Это ведь она может вскоре столкнуться с тем, что такой человек, как Громов, будет опять звездой в масс-медиа… И, как я поняла, у него были весьма близкие и серьезные отношения с Ульяной. Ведь одно дело думать о свадьбе и другое — о детях.
— Хорошо, что ты мне это сказал, — ответила я после паузы, взяв себя в руки. — Нужно подумать, как минимизировать переживания Кати, когда она об этом узнает.
На лице Громова появилось странное выражение. С одной стороны, он как будто бы хотел мне что-то сказать, что я тоже должна была знать. С другой, я чувствовала себя неуютно под взглядом Сережи. Словно это я тут ему рассказала о том, что планирую завести детей с другим человеком, а не он… Ну, точнее, он-то не планировал, но это не отменяло факта, что Роднина от него все же родит.
— Ты не заметила моих слов о о том, что я хочу все наладить? — задал он вопрос, сложив руки на груди.
Я скопировала его позу. Если сейчас Громов начнет рассуждать о том, что нам надо быть вместе, и только мое нежелание снова строить с ним отношения стоит между нами, то я брошусь в него чем-то, что в изобилии выдают лошади в качестве подкормки растениям.
— Сережа, поверь мне, то, что я здесь и мы выехали на природу большой семьей — это уже налаживание тех связей, которые у нас исчезли из-за твоей Оли…
— Да никакая она не моя! — чуть ли не взвыл Громов. — И я уже с ней связался и она приедет с тобой поговорить на эту тему.
Я закрыла глаза и заткнула уши ладонями.
— Все, стоп! Пожалуйста, хватит! — взмолилась, чувствуя, как стремительно портится настроение. — Ты сам не представляешь, сколько всего свалилось на меня из-за того, что дед и Катя совершили ту диверсию! — заявила бывшему мужу, отняв руки от ушей.
— Я все понимаю! — заверил меня Громов.
Подался и положил ладони мне на плечи. Сжал их и проговорил:
— Я все понимаю, родная. Сначала эта полоумная пришла, потом ее отец надавил… Потом этот шантаж… Я все понимаю, уверяю тебя, но… Мне тоже очень нелегко, поверь. Нет, я не хочу жаловаться, но просто понимаешь… я предпринимаю какие-то шаги, а все мимо!
Он отпустил меня, отошел и взъерошил волосы пальцами. Таким я не видела Громова ни разу. Было ясно, что он пребывает в высшей степени нервного напряжения.
— Адвокат сказал, что с Родниной ничего не сделать. А если пойду против и попытаюсь раскачать эту историю — получу еще больше неприятностей. Сделки у меня накрываются одна за другой, но это фигня.
Он зло отмахнулся и я поняла: никакая не фигня. Конечно, таким крупным бизнесменом, как Громов, я не была, но уже знала, каково это: когда от тебя отказываются поставщики.
— Сереж… послушай… — начала я, подбирая слова и подходя к бывшему мужу.
Он посмотрел на меня взглядом, который был расфокусирован, как будто Громов видел все кругом через мутную пелену.
— То, что ты сказал, это не ерунда. Я понимаю все… Но скажу честно, для меня уже все то, что есть между нами сейчас — это уже первый шаг, да еще какой, к тому, чтобы все наладилось.
В глазах Сергея затаилась надежда, на что я мгновенно отреагировала:
— Я имею в виду наши взаимоотношения, как родителей Катюши!
Да, тот поцелуй, что я помнила до сих пор, многое пробудил в душе, но сейчас последнее, о чем я стала бы думать — может ли нас с Сергеем связывать нечто большее, чем общий ребенок и забота о нем.
— Хорошо, я понял, — ответил Громов, кивнув. — И что касается Родниной — я кое-что придумал и уже даже обсудил эту затею с человеком, который мне обязательно поможет.
Он снова смотрел на меня так, как будто я должна была о чем-то догадаться. Или он не договаривал и не знал, стоит ли погружать меня во
