Добрые духи - Б. К. Борисон

«Я счастлив», — почти говорю. — «Счастлив с тобой. Я счастлив от такой жизни».

Но не говорю. Потому что она права. Мне нельзя остаться, и я не причиню ей боль, сказав что-то другое, лишь бы сберечь её чувства. Есть правила, и я нарушил каждое из них.

Просто не могу ей врать.

Я даже не знаю, как бы смог.

— Я тоже хочу тебя себе, — бормочу я, надеясь, что она услышит то, что я не произношу.

Я убираю прядь её волос с лица, потом обхватываю ладонью основание её шеи. Закрываю глаза и чувствую трепет её пульса — крылья бабочки в моей ладони.

— Мы перенесёмся позже, — неохотно говорю я.

Она кивает.

— Сначала завтрак.

— И обед, — добавляю я. — Потом сон.

Она откидывается, чтобы посмотреть на меня.

— Сон?

Глаза у неё красные, но яркие, кончик носа розовый.

Но она улыбается, как всегда.

Мои руки сжимаются сильнее.

— Повод затащить тебя обратно в постель, — объясняю я.

Она смеётся, и я наклоняюсь, чтобы слизать этот звук с её языка. Она тает рядом со мной. Я просовываю пальцы за пояс её халата.

И тяну, а ткань соскальзывает.

Мне не суждено остаться с Гарриет, но мне суждено помнить.

И я намерен выжать из этого всё.

Глава 32

Гарриет

— Ты тянешь время.

— Нет.

— Тянешь.

— Нет.

Я смеюсь.

— Нолан. Я уже четыре минуты наблюдаю, как ты решаешься просунуть руку в этот рукав. Ты дважды переставил всех моих пряничных человечков. И смотришь на мою гирлянду так, будто собираешься перевесить её.

— Она висит немного криво.

— Нет, совсем нет. Ну… может, чуть-чуть. Посередине. Но нам не нужно сейчас всё переделывать. Нам нужно отправиться в моё прошлое. Или в твоё. Куда бы ни занесла нас твоя магия.

Нолан откидывает голову назад, зажмуривается, его тёмно-синее пальто свисает с одной руки. Он что-то глухо бурчит себе под нос — про упрямство, про больше времени и про то, что надо было взять ещё одну черничную датскую слойку.

Я смягчаюсь.

— Знаю, ты не хочешь переноситься, — я обхватываю его талию руками и кладу подбородок ему на грудь. Он смотрит на меня сверху вниз. — Я тоже не хочу. Но это правильно.

Единственное, что мы можем сделать. В прошлый раз, когда мы проигнорировали его магию, она вышла из-под контроля. Мне совсем не хочется повторения.

И мне нужно держать себя в руках. Я не могу забывать, чем всё это закончится. Будет и так достаточно больно, когда придётся прощаться. Я не хочу делать вид, будто этого не случится.

Его челюсть напрягается, потом расслабляется, рукав пальто всё ещё беспомощно висит сбоку. Его взгляд ищет мой, и наконец, его рука поднимается, чтобы заправить выбившиеся локоны мне за ухо. Он тяжело вздыхает. Глубоко. Из самой души.

— Ты права. Нам нужно это сделать, — он сглатывает, взгляд блуждает, вспышка вины отражается в глазах. Он пытается улыбнуться, и у него совершенно не получается. — Ты уверена, что я не смогу уговорить тебя провести вместо этого день в лавке?

— Мы можем пойти в лавку потом, — я делаю паузу и провожу пальцами по его шее, прямо под бородой. Он закрывает глаза, плечи опускаются. — Я не хочу провести остаток нашего времени, ожидая его конца. Хорошо?

Его глаза остаются закрытыми, губы сжимаются в линию, но он кивает.

— Хорошо.

— Отлично. А теперь поцелуй меня, и переносимся.

Один глаз приоткрывается.

— Посмотри на себя. Маленькая командирша.

— Я училась у лучших.

Я вытягиваю губы. Нолан смеётся.

— Жду, — напеваю я.

Шуршит ткань, Нолан надевает пальто до конца, потом его ладони скользят вверх по моим рукам, через плечи. Медленно. Уверенно. Ровно. Утешение, что он здесь. Что он со мной. Его нос касается моего, и я не уверена, что в моей жизни когда-либо был момент совершеннее.

— Поцелуй меня, — снова требую я, и чувствую привкус его грубоватого смеха за мгновение до того, как его рот накрывает мой.

Он медленный, осторожный и восхитительно внимательный. Он держит моё лицо, и его поцелуй терпелив. Медленно, медленно, медленно. Я словно загораюсь изнутри. Свечусь.

Я не сразу понимаю, что мы уже в прошлом, пока Нолан не отстраняется, и мы оказываемся в другом месте, с остатками его магии, искрящейся в ладонях. Нас встречают каменно-серые небеса и открытая вода. Чайки кружат над горизонтом, море рваное и неспокойное.

Нолан хмурится, оглядываясь.

— Моё прошлое, — говорит он. — Определённо.

— Согласна, — отвечаю я, осматривая палубу небольшого судна. — Твоя лодка?

Взгляд Нолана всё ещё прикован куда-то вдаль, брови сдвинуты низко. Он думает.

— Ага, — рассеянно говорит он. — Моя.

Смех поднимается у меня в горле.

— Она — «она», да?

— Все хорошие суда — «она», — он качает головой, потом смотрит на меня. Ветер с воды треплет его волосы. Он морщится. — Это прозвучало ужасно, да?

— Я бы не сказала — ужасно.

— Под «судном» я имел в виду корабль…

— Ага.

— Строго в морском смысле, а не…

— Поняла.

Нолан прищуривается. Его так чертовски легко дразнить.

— Ты закончила? — спрашивает он.

Я ухмыляюсь.

— Пока что.

Он засовывает руки в карманы пальто, а потом бросает на меня выразительный взгляд, когда я пытаюсь сделать то же самое. Перед выходом из дома я надела свой розовый, до щиколоток, плащ с крошечными карманами.

Я поднимаю руки в варежках и машу ими Нолану.

— Спасибо. Мне совсем не хочется, чтобы ты лишился доступа к своим рукам на палубе корабля.

Я оглядываю судно. Если раскинуть руки, я могла бы дотронуться пальцами до обоих бортов. Сзади — белая рубка. Сети и верёвки аккуратно сложены в кучки.

Но Нолана — того, другого — я не вижу. Только брошенная шерстяная шапка, перекинутая через край старого ящика.

Очередной порыв ветра поднимает мои волосы.

— Ты знаешь, в каком воспоминании мы? — спрашиваю я.

Время от времени снизу доносится глухой стук. Наверное, он внизу, под палубой, делает… что там делают рыбаки.

Заколачивает люки? Следит за своими… балками?

— Большую часть времени я проводил на этой лодке. Я не знаю, какой это конкретно день и почему мы…

Его фраза обрывается резко — корабль качает под нашими ногами. Вдалеке сгущаются плотные чёрные тучи, быстро двигаясь в нашу сторону.

Нолан тянется ко мне, чтобы удержать, его хватка крепкая.

— Что это? — спрашиваю я.

Он выглядит испуганным.

— Ты видишь маяк?

Я поворачиваюсь к берегу. Улавливаю едва заметный огонёк — вспыхивает