Добрые духи - Б. К. Борисон

Тихо.

Тепло.

Мне не нужно бояться.

«Это не твоё место, — шепчет голос. — Вернись ко мне».

«Плыви, Гарриет. Борись».

Через секунду. Я начну плыть через секунду. А сейчас я просто хочу быть с Ноланом.

С Ноланом.

С… с Ноланом.

Нолан.

Ударные волны расходятся в воде вокруг нас. Золотые искры вспыхивают во тьме.

«Красиво», — думаю я с тихим смешком, пузырьки срываются с моих губ.

Нолан уплывает дальше, становится недосягаемым.

«Нет», — думаю я. — «Нет, останься со мной».

Я не хочу, чтобы он уходил. Я не хочу смотреть, как он исчезает. Он опускается всё ниже. Его глаза теперь закрыты.

Чья-то рука сжимает ворот моего пальто. Рывок, всплеск магии вокруг моей талии…

А потом — ничего.

Глава 34

Нолан

Мы переносимся прямо в центр её гостиной, промокшие до нитки.

Я хватаю её розовый плащ и пытаюсь сорвать его с плеч, но он слишком тяжёлый, а руки у неё зажаты. Подо мной её тело безвольно и непослушно, глаза закрыты, губы едва заметно отдают синевой.

— Блядь, — я снова дёргаю за плащ, её голова бессильно клонится в сторону. — Блядь. Гарриет. Пожалуйста.

Из меня вырывается магия, и плащ исчезает, а тонкая голубая оксфордская рубашка, что на ней, липнет к груди.

Она слишком неподвижна.

Она слишком холодная.

— Гарриет, — резко говорю я, один раз встряхивая её. Я разжимаю ей рот и наклоняюсь, вдувая воздух в лёгкие. Но не знаю, сработает ли. Я — я призрак. Я не дышу. Я отстраняюсь и кладу ладони ей на середину груди, надавливая в чётком ритме.

Она не шевелится.

— Гарриет, — говорю снова.

Сколько времени она была под водой? Минута? Две? Воспоминания текучи, особенно во времени. Мне никогда не следовало отпускать её.

Господи, я никогда не забуду, как её перебросило через край палубы, ужас застлал ей глаза, руки тянулись ко мне. Я рванул следом, но она исчезла под водой слишком быстро. Я не видел её на поверхности. Я вообще ничего не видел.

— Гарриет, — шепчу я снова, теперь уже умоляя, мои руки всё ещё нажимают на её грудь.

Я считаю до тридцати, убираю руки и жду, наполнятся ли её лёгкие.

Нет.

Я снова прижимаю рот к её губам.

— Гарриет, пожалуйста. Пожалуйста, любовь моя, — я дрожащей рукой обхватываю её подбородок. Я перестаю пытаться вдувать воздух и смягчаю губы в поцелуе. Я в отчаянии. Она чертовски холодная. — Ну же. Очнись. Очнись для меня.

Это и есть то последствие, о котором предупреждала Изабелла? Та цена, которую я должен заплатить?

Если так — цена слишком высока.

Я смотрю на её бледное лицо.

— Гарриет, — мой голос ломается. — Вернись ко мне.

Я провожу большим пальцем по её щеке. Вода капает с кончиков моих волос на пол. Я ощущаю тишину, давящую, как она укутывает нас коконом на полу гостиной Гарриет. Она сжимает мне лёгкие и затылок, мои вдохи слишком громкие в отсутствии её дыхания.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Гарриет дёргается подо мной с хриплым вдохом, захлёбываясь водой. Я быстро переворачиваю её на бок, пока она выплёвывает воду на паркет, кашляя и задыхаясь, моя рука крепко поддерживает её спину, помогая пережить это. Облегчение — как лезвие, разрезающее меня. Я так благодарен, что это больно.

— Всё хорошо, — успокаиваю я, когда она сворачивается на боку, подтянув колени к груди. Её тело сильно дрожит, мокрые волосы спутанным комком липнут к шее. — Мы вернулись. Я тебя нашёл.

Я нашёл её под водой. Я вернул её и не отпустил.

Теперь она в безопасности и она, она будет в порядке.

Её взгляд затуманенный, зубы стучат.

— Х-х-холодно, — заикается она.

Я выдыхаю некрасивое ругательство. Конечно, ей холодно. Я тру ладонями её плечи и позволяю магии течь сквозь меня — дрожащей и яркой. Контроль у меня шаткий в лучшем случае, и она вырывается из меня панической волной, заставляя дребезжать игрушки на ёлке и укрывая Гарриет, как одеяло. Она тихо стонет, когда её окутывает золото. Я обнимаю её крепче.

— Ты в порядке, — повторяю я. Я не могу перестать дрожать. — Мы вернулись.

Нам никогда не следовало возвращаться в прошлое. Не тогда, когда я знаю, что ключ к моему движению вперёд спрятан на верхней полке её подсобки. Эти перемещения — лишь отвлечение, а теперь и угроза её безопасности. Я должен был схватить её за руку и вытащить обратно в настоящее, как только мы оказались на той лодке. Я знал, где мы.

Я поступил эгоистично, не сказав ей.

Моя магия отступает, ласково касаясь её, возвращаясь ко мне. Розовые щёки. Взъерошенные волосы. Усталые глаза. Она измотана, но жива, лежит, свернувшись полумесяцем, на полу гостиной.

Она удивлённо смотрит на грудь.

— Ты в-в-выбрал со щелкунчиками.

Она приподнимает верх своего фланелевого пижамного комплекта, слабо улыбаясь танцующим щелкунчикам. Не могу сказать, что выбор был осознанным. Я выбрал то, что согреет её быстрее всего. Она вздрагивает, и я хмурюсь, снова взмахивая рукой. Сверху появляется толстовка.

Она слишком большая. Мягкая ткань укутывает её, рукава закрывают ладони. Она прячет пальцы в манжеты, сворачиваясь клубком.

— Это т-т-твоя?

— Да, — отвечаю я сразу, сердце всё ещё колотится.

Я не могу перестать прикасаться к ней. Провожу ладонями по её рукам, плечам, линии шеи. Прижимаю руки к тёплой коже и наконец, выдыхаю, почувствовав ровное, уверенное биение сердца.

Ещё одна дрожь пробегает по её плечам, и моя магия снова вырывается наружу, добавляя варежки на руки и шапку на голову. Я моргаю, и на ней уже зимние штаны, туго затянутые на талии.

Уголок её губ изгибается в улыбке.

— Хотя всё это очень помогает, думаю, тебе тоже лучше высохнуть, — её взгляд смягчается, она тянется и убирает прядь моих мокрых волос с лица. — У тебя холодные руки. Ты, должно быть, замёрз, Нолан.

Я отстраняюсь. С меня капало на её тёплую, сухую одежду.

Трогал её своими ледяными руками.

— П-прости.

Я снова тянусь к магии. Мокрая одежда исчезает, сменяясь джинсами и серой футболкой.

— Я не… ты была… а потом… — я стискиваю челюсть, коренные зубы щёлкают. — Мне так жаль, — наконец выдавливаю из себя.

— Ох, Нолан, — шепчет Гарриет. Она раскрывает руки, подвигаясь ближе по полу. — Иди сюда. Не извиняйся. Я в порядке.

Но не была. И это из-за меня.