Бесценная - Ольга Ярошинская
– Положи ладонь на дверную ручку и подожди, пока она не станет теплой, почти горячей, – продолжал Корвин. – А потом открывай. Но я не обещаю, что ты сможешь вернуться.
– Помню, – усмехнулся мужчина со шрамом. – Ты всегда говоришь это, крылатый. Но мы еще увидимся. Твоя дверь – бесценный артефакт. Вот интересно, будет ли он действовать без тебя…
– Не будет, – ответил Корвин. – Я – ворон, привратник. Тот, кто летает над перекрестками всех дорог. Когда прервется мой род, дверь погаснет.
– Я так и думал, – вздохнул мужчина. – К слову, что за рыжая прелесть живет в твоем доме?
– Не твое это дело. И если не хочешь нажить себе врага, забудь о ней.
Лита еще не слышала, чтобы Корвин говорил таким тоном.
– Уже забыл, – примирительно ответил гость. – Я был бы рад назвать тебя другом.
Дверь скрипнула, отворяясь, и Лита, не выдержав, выглянула из-за угла.
Серый плащ мелькнул и скрылся в проеме, где клубился искристый туман, и Корвин закрыл дверь, на которой светились руны.
– Подглядывать – неподобающе, – укоризненно произнес он, не оборачиваясь.
– Прости, – пролепетала Лита. – Это все Белла.
Корвин повернулся и демонстративно оглядел и подвал с древней дверью, и лестницу, где не было никого, кроме них.
– Как ты прошел во дворец? – спросила Лита, шагнув к нему. – Ты уже бывал там прежде?
– Нет, – ответил Корвин, протянув руку и погладив ее по щеке.
Сердце встрепенулось и забилось в груди часто-часто – как в романе!
– А что ты себе представлял? – спросила Лита, отчего-то понизив голос.
Корвин помолчал, разглядывая ее лицо, губы.
– Это личное, – бросил он и, отодвинувшись, пошел вверх.
– Личное? – недоверчиво переспросила Лита, поспешив за ним. – Почему ты не хочешь сказать? Ладно, давай размышлять логически. Тебя перенесло в купальни. Ты хотел принять нормальную ванну? У тебя-то здесь только лохань.
Корвин обернулся и бросил на нее насмешливый взгляд.
– Или не ванну, – пробормотала она, едва за ним поспевая. – Там еще была я. Тебе захотелось… о-о-о…
– И не стыдно тебе такое думать? – произнес он и укоризненно поцокал языком.
– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю!
– Да у тебя все на лице написано!
– А у тебя – нет, – вздохнула она. – Так что ты искал во дворце?
Корвин остановился и, повернувшись к ней, предложил:
– Я расскажу. За поцелуй.
– Вот еще! – возмутилась Лита.
– За два поцелуя?
– Я думаю, что торгуются совершенно иначе! – заявила она.
– Три?
– Так, стоп! Я не говорила, что мне так уж хочется это знать.
– Как скажешь, – ответил Корвин, пожав плечами и поднимаясь на кухню. – Но если что, ты услышала цену, бесценная.
Лита потрогала короткие волосы. Она больше не бесценная. Но, может, Корвин видит в ней нечто еще, помимо утраченной золотой косы?
– Давай я лучше спою гимн солнцу, – предложила она, догоняя крылатого на последних ступенях. – Три гимна. За один несчастный вопрос.
Он рассмеялся и отдал Кларе золотые монеты.
– Купи лютню, если найдешь, – попросил он ее. – У нас будут песни.
***
– Никаких следов, ваше золотейшество, – в очередной раз доложил стражник.
Они все старались выслужиться и чуть ли не землю рыли, но жемчужное ожерелье лежало в шкатулке под сиденьем, в карманах у капитана осталось полно медяков, а бесценная дочь пропала.
– Как сквозь землю провалилась, – подхватил второй стражник.
Король отвел от него взгляд. Ему не нравилось смотреть на уродство – нос крючком, под носом родинка, под родинкой кривой рот, а в том половина зубов. Отвратительно. Надо будет отправить его из дворца подальше.
– Позволите предположить? – спросил третий.
Высокий блондин, хорош собой, и форма сидела на нем славно. Если окажется, что он еще и не глуп…
– Отсутствие следов – тоже своего рода след, – сказал стражник. – Понимаете? Трава не примята сражением.
– Но стрел мы не нашли, – ревниво перебил уродец, и король поднял руку, призывая его помолчать.
– Именно, и ранения на телах нехарактерны для дальнего боя, – подтвердил красивый. – Капитану размозжили голову. Удар был нанесен сверху, прямо в темечко, а Борригас был высок.
– Мою бесценную дочь украл великан? – непонимающе спросил король. – Но как он не оставил следов?
– Не великан. А следов нет, потому что он… улетел. – Стражник повертел в пальцах перышко, и король наконец понял.
– Крылатый, – протянул он. – Ты полагаешь… Да, это возможно. Она защищала его, моя добрая дочь, а он выкрал ее, и кто знает, что еще мог с ней сделать… Найдите ее. Доставьте ко мне. Как можно скорее.
– Это всего лишь гипотеза, – скромно добавил стражник, и король посмотрел на него одобрительно.
Да, из него может получиться новый капитан королевской стражи. Отсутствие следов – тоже след, умно.
– Узнайте, где он живет, – скомандовал король. – Найдите бесценную. Верните ее мне. И я вас щедро вознагражу.
Время поджимает. Ритуал надо провести в ближайшие пару дней. Если дочь не вернется, придется посылать следующую, но это нарушит обычный ход событий, да и волосы не отросли…
– А что делать с крылатым? – уточнил стражник.
Поморщившись, король молча рубанул ладонью.
Он не любил бессмысленные пытки. В народе его прозвали милостивым.
Глава 6. Сокровище
Корвин немного узнал о том, как Лита жила во дворце – уроки, танцы, подвижные игры с сестрами. Она была твердо уверена, что все это ради ее блага, Корвин видел дрессировку питомца. О ней заботились – кормили правильной пищей, тренировали и следили за тем, чтобы шерстка блестела и радовала глаз.
Его золотейшество окружил себя бесценными дочерями, которые славили доброту отца, не подозревая, что их растят на убой. Лита отмахнулась от объяснений Корвина как от глупой выдумки, она просто не могла уложить это в своей хорошенькой голове.
– Три гимна во славу солнца, – деловито сообщила Лита, сидя на крыльце и настраивая лютню, – а потом ты рассказываешь, как и зачем попал во дворец.
Она погуляла по башне, придирчиво слушая акустику в комнатах, и в итоге Корвин вытащил ее во двор, заверив, что петь лучше всего под открытым небом. Но она устроилась на ступеньках под небольшим козырьком. Лита до сих пор как будто боялась простора: втягивала голову в плечи, поглядывала наверх, словно ей было некомфортно без потолка, – как птичка, проведшая всю жизнь в золотой клетке, а теперь не знающая, что ей делать со свободой.
Но Корвин не слишком переживал – надо лишь время, и подрезанные крылья вновь отрастут. В последнее время куда больше его страшила мысль, что прекрасная гостья, оправившись, улетит восвояси.
Он развел костер и улегся прямо на траву, заложив руки за голову
