Бесценная - Ольга Ярошинская

Ольга Ярошинская

Бесценная

Глава 1. Крылатый

У каждого есть предназначение, и Лите тут повезло – свое она знала с детства. Она словно плыла по течению теплой и чистой реки, но лодочка ее жизни вдруг попала в стремнину. И сейчас, стоя с сестрами в тронном зале, Лита испытывала непривычное для себя желание вмешаться в ход событий.

– Немыслимо! – возмущался король. – Куда смотрела охрана? Во дворец проник обычный бродяга!

Мужчина не был обычным, Лита это понимала. Высокий и плечистый, он стоял на коленях, опустив голову. При задержании незнакомец отчаянно сопротивлялся, и его черный плащ превратился в лохмотья, сквозь которые проглядывала белая кожа и красная кровь. Узкое лицо с острыми скулами, тонкий нос с горбинкой, глаза светло-серые, а волосы, рассыпавшиеся по плечам, угольно-черные – приметная внешность. Но что действительно имело значение, так это его тень, разлившаяся вокруг чужака густым чернильным пятном. Такую тень не отбрасывает обычный человек.

– Ваше золотейшество, – сказал капитан охраны, залитый вишневым румянцем. Его репутации был нанесен неизгладимый урон, и все понимали – он рискует и местом, и жизнью. – У него перья.

Он сдернул изодранный плащ, оголяя спину мужчины, и черные перья встопорщились на широких плечах.

Сестры загалдели точно стая сорок. Крылатые были редкостью. Говорили, они умеют повелевать птицами, ходить тенями, видеть драгоценные камни под землей. И вот один из крылатых зачем-то пробрался в королевский дворец, вошел на девичью половину, а там…

– Кем бы он ни был, он подсматривал за моей бесценной дочерью, – отрезал король, и Лита покраснела от стыда.

– Не так уж много он увидел, – небрежно бросила она, а незнакомец поднял голову, нашел Литу взглядом и так усмехнулся, что ее лицо вспыхнуло еще сильнее.

Удивительно, но он, кажется, совсем не боялся. Его руки сковали цепями, на него наставили с десяток мечей, но незнакомец не испытывал страха.

Вот Эргес Борригас, капитан охраны, был в ужасе: капли пота стекали по его пунцовому лицу и шее, и воротник голубой рубашки потемнел до синего. Стража разумно опасалась чужака, и несколько мечей вдавливались в его спину слишком сильно, впиваясь в кожу.

Лите тоже было страшно. Она боялась, что мужчину казнят, и его серые глаза навеки закроются. Она не хотела видеть его смерть.

– Казнить.

Приговор прозвучал, и Лита выступила вперед, сама того не ожидая.

– Дорогой отец, – произнесла она. – Позвольте сказать.

– Да, дитя, – ласково кивнул отец.

– Вы обещали мне подарок ко дню рождения. Все, что я пожелаю. Я хочу его жизнь, – попросила Лита, умоляюще глядя на короля.

Он был уже в летах, но сохранил ясность ума и высоко держал седую голову, увенчанную короной. Роскошные одежды, сшитые из тонкой золотой ткани, подчеркивали крепость тела.

– Зачем тебе его жизнь? – нахмурился король. – Ты можешь попросить ожерелье или корону, или бал, где сможешь танцевать со своими сестрами ночь напролет.

– Не надо его казнить, – вновь попросила она.

– Тогда… – он задумался на мгновение и небрежно махнул ладонью, увенчанной перстнями. – Отсеките ему руки.

Лицо чужака стало мертвенно бледным, будто все краски схлынули, и он вдруг превратился в черно-белый рисунок.

– Нет, – сказала она, вновь глянув на отца. – Это будет так некрасиво. Отпустите его.

– Ваше золотейшество, нельзя его отпускать, – строго сказал Эргес, бросив на нее сердитый взгляд. – Пусть она выберет другой подарок.

– Я хочу этот, – капризно сказала Лита. – И тогда, в храме солнца, вдали от вас, дорогой отец, я буду помнить вашу доброту…

Глаза отца увлажнились, как всегда при упоминании о скорой разлуке.

– Я не могу отказать тебе, дитя, – вздохнул он. – Но и оставить его без наказания – тоже. Ты хоть понимаешь, что он мог с тобой сделать?

Лита понимала. Книги, что попадали на девичью половину, тщательно подбирались наставницами, но Дезра умудрилась подкупить служанку, и в руки сестер попал потрепанный роман, где рыцарь пронзал свою даму копьем любви. Дама непрерывно стонала. Оно и понятно. Кому такое понравится?

– Но он ведь ничего не сделал, – смущаясь, ответила Лита.

Чужак появился из двери, ведущей в купальни, и словно застыл. Он стоял и смотрел на Литу, будто не в силах отвести взгляд. Да и копья у него с собой не было.

– Вот я, целая и невредимая, – добавила она. – А он крылатый. Значит, в нем течет древняя кровь. Жалко…

Король поднялся с трона и, спустившись по ступеням, потрепал ее за щеку.

– Ты слишком добрая, Лита, – вздохнул он, погладив ее по золотым волосам. – Но ты права – в нем древняя кровь. А это значит, что я не могу всыпать ему плетей как босяку. И отпустить без наказания – тоже. Усекновение – это своего рода честь. Признание…

– Можно и высечь! – воскликнула Лита, схватив руку короля. – Если наказание будет исполнено кем-то высокого положения.

– Я не стану махать кнутом, – поморщился он, – и не буду принуждать никого из своих приближенных.

– Тогда… я сама это сделаю, – прошептала Лита и подняла взгляд на короля. – Я ведь ваша бесценная дочь. Можно?

***

Лита рывком села в кровати и выдохнула. Она до сих пор помнила тяжесть рукоятки в дрожащей руке, влажной от пота, кровь, брызнувшую на подол белого платья. Наказание решили провести не откладывая, прямо в тронном зале, и мужчина не проронил ни звука.

Король хмурился, наблюдая за исполнением наказания, но выполнил ее желание: Лита получила жизнь крылатого. После отец приказал выбросить его вон за городские ворота. Она больше не видела этого мужчину, но сегодня во сне он вновь смотрел на нее серыми глазами, в которых не было страха, зато горело что-то другое, отчего у нее сжималось сердце и пересыхало во рту.

– Снова кошмар? – спросила Эмилия, сладко потягиваясь рядом.

Утренний свет струился сквозь узкие окна, и тень падала на пол цветочным узором. Все сестры спали в одной большой комнате. На трех широких кроватях у левой стены спали по две старших, на трех у правой уже просыпались младшие, по три девочки на каждой. Всего пятнадцать сестер.

– Опять крылатый снился, – призналась Лита. – Это все из-за отъезда! Так не хочется вас оставлять!

– Да брось, – не поверила Дезра, поднимая голову на соседней кровати. – Ни за что не поверю, что ты будешь по мне скучать.

– По тебе, может, и нет, – фыркнула Лита.

– Я все думаю – какая же ты балда, что попросила у отца жизнь того оборванца, – протянула Дезра,