Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

И воцарилась тишина. Поток песка иссяк. Стены замерли. Мерит слышала только дыхание свое и своих спутников – тяжелое, прерывистое. С трудом она могла осознать, что это место едва не стало и их гробницей тоже.

Несколько мгновений они стояли, зажатые в каменном мешке, чуть ли не по пояс в черном песке. Огонек факела трепетал, разгоняя тени, которых было здесь гораздо больше, чем гостей.

Рамос пришел в себя первым. Отер со лба пот.

– Все… целы?

Сил отвечать не было – все только кивали. Тутмоса ощутимо трясло. Мерит с трудом вытащила из песка руку, сжала и разжала онемевшие пальцы. Мысленно поблагодарила Аменхотепа за его чудесный амулет. Браслет тускло мерцал, отражая даже не огонь факела – далекий солнечный свет, которого здесь не было.

– Идемте, – хрипло сказал Рамос. – А то вдруг снова начнется…

С трудом они выбрались из песчаной ловушки. За остановившимися стенами был узкий, вырубленный кем-то лаз с едва обработанными сводами, лишенными росписей и священных текстов. Ужас висел над ними почти зримой и осязаемой пеленой. Но теперь их охватило чувство общности – словно все противоречия померкли перед лицом смерти.

Пробираясь все глубже, Мерит не могла избавиться от ощущения, будто они спускаются в самое чрево древнего чудовища. И каждый шаг мог стать последним. Тревога нарастала – мрачный предвестник беды. Но бед их ждало великое множество…

Словно в кошмаре, она видела, как пол внезапно ушел вниз, обратившись в гладкий наклонный желоб. Они заскользили вниз, прямо на заостренные колья, упираясь в стены, сдирая в кровь ладони, чудом останавливая падение. Тутмос, оказавшийся с краю, когда стена тоннеля оборвалась, сорвался, чудом уцепился за кладку. Мерит услышала его пронзительный возглас, но не успела. Рамос устремился к скульптору, схватил его за руку прежде, чем тот успел сорваться. Вместе они выбрались на каменный пол, который выглядел уже более надежным и не пытался уйти из-под ног.

Но не успели они отдышаться, как из щелей в стенах вырвался едкий дым – словно священные благовония истлели за много веков, обращаясь ядом.

Сквозь удушающий кашель Мерит пропела воззвание своей Богине:

– Владычица Серкет, разящая и исцеляющая,

Отравляющая и дарующая дыхание,

Защити нас!

И тотчас же стало легче дышать. Жрица устало осела на камни. Ее спутники, изможденные, но живые, пытались откашляться. Рамос благодарно улыбнулся, протянул ей руку, помогая подняться.

– Ловушки для живых, – пробормотал Анхаф. – Ловушки для мертвых… Мы ведь где-то на границе.

Мерит обернулась на его голос и судорожно вздохнула. В темноте за его спиной снова мелькнул женский силуэт в белых одеждах. На этот раз жрица разглядела и золотой венец, украшенный уреем. Глаза женщины пылали, а лицо казалось искаженным, как у тех странных созданий, встретивших их в самом начале. Миг – и видение исчезло. Жрица не решилась рассказать об этом своим спутникам.

Медленно они двинулись дальше. Узкий проход оборвался, выводя их в темный зал. Потолок уходил высоко вверх несколькими пирамидальными колодцами. Свет факелов спугнул обитавших здесь тварей. Летучие мыши были частыми жителями заброшенных гробниц и пещер, но эти отличались. Белые, слепые, с клыками острыми, словно иглы, они сорвались вниз с пронзительным скрежещущим визгом. Мерит едва успела вскинуть руку, чтобы заслониться. Почувствовала, как чиркнули по коже зубы тварей, рассекая до крови.

Рамос рубил их мечом. Тутмос отмахивался резцом и кинжалом. Анхаф снова прочел воззвание Амону, и зал озарился потусторонним светом. Летучие мыши, попавшие в круг, метались, спешили прочь, стараясь скрыться в темноте коридоров. Их писк еще долго отдавался эхом в ушах.

Мерит посмотрела на свои руки, на которых не осталось живого места. И ее спутники тоже были все в мелких ранках.

– Ты… цела? – тихо спросил Рамос, и сквозь усталость в его голосе она слышала подлинную заботу.

Девушка лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Посмотрела на его перепачканное пылью и кровью лицо, на короткие, мокрые от пота волосы. Глаза горели тем же непокорным огнем, но для нее – только для нее – в этом взгляде промелькнуло тепло. Сейчас перед ней был не командир элитной стражи царицы, не друг, отвернувшийся от ее Дара. Это был воин, защитник.

Ее защитник, готовый заслонить Мерит от беды теперь и впредь.

– Нельзя здесь оставаться, – пробормотал Тутмос совсем рядом и кивнул в темноту за границами круга.

Показалось или там в самом деле скользили чьи-то изломанные силуэты? Плоть на их угловатых костях выглядела оплавленной, лица были развернуты назад. Или это просто тени искажались во мраке и Мерит видела то, чего не было? Но, судя по бледному лицу Анхафа, он тоже видел их. Его губы беззвучно повторяли воззвание Амону. Мысль о том, что свет мог погаснуть, вселяла настоящий ужас. Ведь тогда не останется никаких преград и придут те, кто обретался здесь, на границе мира живых и мертвых…

Рамос тронул жрицу за руку, выводя из оцепенения.

– Не смотри туда, Меритнейт. Посмотри на меня, – тихо попросил он, и девушка поймала его взгляд. Живой, настоящий. – Куда идти дальше?

С благодарностью жрица кивнула, прислушалась к ощущениям. Мысленно тронула нить, ведущую ее к подруге. Жестом она поманила всех за собой. Вместе они пошли дальше, держась ближе к Анхафу и его светочу, отпугивавшему таящихся в этих стенах древних тварей.

Что-то выло на разные голоса, и эхо подхватывало вой, дробило, преломляло, унося дальше, глубже. Мерит старалась не вздрагивать, думала о том, проделала ли и Нефертити весь этот путь, или им сейчас приходилось идти в обход сквозь искаженное пространство некрополя.

Потом снова стало тихо. Они оказались в просторном зале, украшенном росписями. Посреди возвышался каменный блок, испещренный иероглифами. Жертвенный стол вроде тех, на которых жрецы режут животных, а бальзамировщики готовят тела для вечности. Мерит показалось даже, будто на каменной поверхности она различает темные подтеки. Но сейчас там расположилось несколько предметов: золотой с лазуритом скипетр фараона – крюк Усира, потускневшее серебряное зеркало с ликом Богини Хатхор и простая глиняная чаша, красноватая с черным верхом, как те, что принадлежали эпохе до объединения Та-Кемет.

– Не трогайте, – сразу же предупредил Анхаф, хотя никто и не собирался. – Я читал о таком. Испытание. Выбор. Если взять правильный предмет – откроется путь. А неправильный… – Он не договорил, но все поняли без слов.

Они окружили камень.

– Жезл, символ власти, – тихо сказал Тутмос. – Зеркало – то,