Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

– Вы пришли почтить возвращение своей Владычицы, смертные. Вы явились на торжество. На пиршество тела и духа. Станьте же моим угощением, подобно той, чье будущее отдано мне, принесено в жертву. Ибо теперь я обретаю плоть… и возвращаюсь…

Воля этого создания пригибала к земле. Мерит сама не поняла, как рухнула вдруг на колени, и то же самое произошло с ее спутниками. Они все слышали.

Тщетно взывал к Амону Анхаф, а Серкет будто отдалилась. Свет Сокрытого Бога изменился, стал не чистым, отгоняющим мрак и обитающих в нем тварей, а мертвенным, болезненным. Изображенные на росписях создания оживали, двигались, смотрели на незваных гостей, тянулись к ним.

Царица шелестяще смеялась.

– Ваши Боги оставили вас. Здесь есть только я, и все вы – во мне.

С усилием Мерит подняла голову. Увидела, как борется Рамос, силясь подняться и распрямиться, сбросить с себя невидимый груз. Видела, как Анхаф закрыл глаза и упрямо шептал молитвы. Видела, как Тутмос вонзил свой резец в сочленение плит пола перед собой и с силой сжимал, словно удерживаясь за жизнь. И видела Нефертити, сопротивлявшуюся, несмотря ни на что… Нефертити, которая была ей словно сестра. Которую она, Мерит, пришла спасти и вернуть Обеим Землям и их фараону.

Браслет Аменхотепа охватил теплом ее запястье, словно невидимая дружеская рука, протянувшаяся из шепчущей темноты. И сквозь древний первобытный ужас пробилась ярость. Ярость, выжигавшая дотла весь страх, как целительный яд Серкет выжигал мертвенный недуг. Богиня была здесь, рядом с ней, в самом ее сердце.

– Нет! – возглас Мерит прокатился по залу, и в этом простом слове была воля к жизни, противостоящая смерти. – Твое правление закончилось в песках забвения. Твой лик стерт даже с этих стен, и никто больше не произносит твоего имени. Ты не получишь то, что не принадлежит тебе! Ты – тень! Возвращайся в небытие!

Один за другим поднимались ее спутники, и жрица чувствовала жизнь, горевшую в каждом из них. Чувствовала их силу и поддержку.

Мертвая голова царицы качнулась. Угольки глаз полыхнули алым.

– Жалкая тварь… Твоя дерзость дорого обойдется тебе. И никогда ты не найдешь дорогу в Дуат – будешь вечно плутать во тьме и забвении, пока они не пожрут тебя…

Волна чистой сокрушительной ненависти ударила в Мерит. Это была даже не магия, не зловещая энергия, а словно само дыхание смерти, бесконечного отчаяния. Жрица отшатнулась, но устояла на ногах. Почувствовала, как из самых глубин ее сердца, от самых корней ее Силы, которую она открыла в себе в ту страшную ночь посвящения, рождается ответная буря. И сама Серкет гневалась в ответ на дерзкие слова древнего мертвеца.

– Анхаф, пусть свет сияет ярче золоченых вершин обелисков! – воскликнула Мерит. – Рамос! Тутмос! К саркофагу!

Рамос уже устремился вперед. Черные щупальца взметнулись, словно бичи, обвивая его ноги, сковывая движения. Но воин рубил ожесточенно, неистово. Рассеченные щупальца срастались, но он отвоевывал себе каждый следующий шаг.

Тутмос попытался подбежать к саркофагу с другой стороны, но его отбросило к стене. Полотно оживших росписей зашевелилось, и жуткие изломанные фигуры устремились к нему. В следующий миг скульптор вонзил резец в дышащий неестественной жизнью камень, и хор пронзительных голосов взвыл, завизжал, застонал.

Анхаф сделал несколько шагов вперед. Круг его света выхватывал его спутников, и тени, встававшие за границами, медлили подступать. Казалось, когда сияние касалось щупалец, они чуть замедляли свой яростный рост, вздрагивали, словно от боли, стремились спрятаться.

Мерит не медлила – уже шептала воззвание Богине, чувствуя, как холодеют на запястьях браслеты с изображением скорпионов.

Издалека прозвучал голос Рамоса – он словно почувствовал, что Богиня спросит со своей служительницы немалую цену.

– Меритнейт, не надо!

В его голосе звучал не приказ – мольба, страх не перед чародейкой, а за нее.

Но уже зазвучал в стенах гробницы тихий речитатив:

– Владычица Серкет, матерь скорпионов,

Услышь свою верную жрицу,

Яви мне свое благословение.

Я призываю свиту твою в черных доспехах.

Воинов тишины, чье оружие не ведает промаха…

Мерит услышала десятки, сотни маленьких лапок, скребущих по древним камням. Те, кто мог бросить вызов тварям, изображенным на стенах гробницы, спешили на зов жрицы. Их панцири отливали металлической синевой, крепче любого доспеха, а на кончиках жал, словно крошечные звезды, сверкали капли яда, опасные даже для тварей Дуата. Их питала Сила жрицы Серкет. И Мерит не знала, насколько хватит этой ее силы…

– Нефертити! – закричала Мерит, вкладывая в крик всю свою Силу, всю свою любовь. – Я здесь. Мы с тобой. Мы не позволим ей забрать тебя! Помни, кто ты. Не она, забытая, безымянная, а именно ты. Избранная Богами будущая великая царица Та-Кемет! Сильная, прекрасная, любимая. Твой фараон призывает тебя. И я… я зову тебя, сестра моя…

Ее слова достигли цели. Взгляд Нефертити обрел осмысленность, а с губ сорвался стон, в котором были не только боль и ужас, но и усилие. Тонкие пальцы дрогнули – пока еще слабо, едва заметно – но потом сжались в кулаки.

Обессиленно Мерит оседала на плиты пола, чувствуя, как скорпионы – воинство ее духа – вступили в сражение.

Древняя царица взревела. Это был даже не звук, рассекающий смертный слух, а буря – ярость и боль, от которой задрожали стены. С потолка посыпалась пыль, и померкли изображенные там в вечной индиговой выси золотые звезды.

Из тенистых углов гробницы поднимались тени – Стражи царицы, так и не отправившиеся в Дуат. Не призраки – тела в погребальных пеленах, очищенные и заново оскверненные, замурованные в этих стенах. Древние мумии явились на зов своей Владычицы – шаркали, ползли, тянулись к живым.

Голос Рамоса звенел металлом. Командир Соколов не дрогнул.

– Анхаф, не прерывай молитву! Тутмос – со мной!

У Мерит не было сил даже вскрикнуть. Замедленно, словно в кошмарном сне, она видела изломанные фигуры, двигавшиеся к ним. Видела, как заслонил ее Рамос, заняв боевую стойку, выставив меч. Запоздало и Тутмос, превозмогая страх, встал рядом с воином плечом к плечу. За ними у саркофага побледневший от ужаса жрец читал воззвание к Амону.

В тот миг Мерит показалось вдруг, что ее вырвало из собственного тела, из самой ткани реальности. Она больше не видела ни погребальную камеру, ни своих спутников, ни призванный Анхафом свет.

Осталась только пустота.

Глава 25

Долгий путь до рассвета