Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Тутмос указал на едва заметные углубления в стенах на уровне груди.

– Шипы или, может быть, сеть. Хитроумные ловушки, вполне рукотворные, сочетаются здесь с чем-то… – Его взгляд скользнул в темноту. – С чем-то иным.

Они шли дальше. Анхаф озарял путь, повторяя воззвание к Амону. Тутмос находил скрытые в камнях секреты. Мерит ступала следом, сжимая в руке ритуальный обсидиановый кинжал. А замыкал их отряд Рамос. Не хотелось думать, будто его верный меч здесь бессилен.

В какой-то миг Тутмос остановился. Они оказались в узком проходе – свет упирался в стены и потолок. Чем дальше, тем ниже этот потолок становился. Зато пространство со статуями осталось позади – Мерит больше не различала во мраке их вездесущие фигуры.

– Пахнет покоями бальзамировщиков, – бросил Рамос, заглянув внутрь.

– Попробуйте теперь зажечь факел, – предложил жрец.

Сработало. В мистическом сиянии Амона пока не было нужды – горел обычный живой огонь. От Мерит не укрылось, что руки жреца чуть дрожали, но пламя горело ровно.

Тишина оглушала, густая, тяжелая, осязаемая. Воздух был спертым и сухим. Вокруг был лишь песок и холодный камень.

Рамос первым нарушил гнетущее молчание – свистнул коротко и резко. В свете факела его лицо казалось высеченным из гранита – напряженное, сосредоточенное.

– Спиной к центру, – его тон не допускал возражений. – Мерит, ты со мной. Тутмос, Анхаф – за нами. Дышите тише. Прислушиваемся.

Мерит отступила, уперевшись спиной в спину Рамоса. Она чувствовала, как напряжены его мышцы под легким доспехом. Ощущала исходившее от него тепло, и это успокаивало. Странное противоречивое чувство – горло сжималось от страха, но его надежное присутствие казалось единственным оплотом спокойствия. Пальцы жрицы сжимали рукоять обсидианового кинжала.

В следующий миг они услышали. Скрежет был тихим, едва заметным, пока не стал оглушительным.

– Что это было? – прошептал Тутмос, и его голос чуть дрогнул. Свой резец он сжимал, точно священный амулет.

– Нас запечатали, – спокойно объявил Анхаф. Его лицо было бледным, почти в цвет его жреческих одеяний, но взгляд оставался ясным. Подняв факел выше, он высветил стену. – Это не простой проход. Камень сдвинулся по скрытым пазам. Механизм… или древнее чародейство. Но обратного пути нет.

– Значит, идем вперед, – сухо отозвался Рамос, пряча тревогу. – Мерит, твой «подарок». Тот перстень. Проверь, нет ли еще каких меток?

Мерит кивнула, с трудом разжимая сведенные судорогой пальцы. Бронзовый перстень с изображением скарабея казался холодным, неживым. Повинуясь жреческому чутью, девушка медленно повела рукой по стене так, чтобы перстень касался камней. В какой-то миг ее пальцы уловили едва заметную вибрацию, когда она вскользь коснулась какой-то трещины, вроде бы случайной.

– Здесь, – хрипло позвала она. – Кажется, здесь что-то есть…

Анхаф посветил ближе. Трещина действительно повторяла изгиб змеи, почти неотличимая от природных черточек и следов времени.

– Попробуй, – приказал Рамос, не отводя взгляда от темноты за ними.

Мерит прижала скарабея к камню. Вновь раздался глухой утробный скрежет, словно проснулось нечто древнее и невероятно тяжелое. Часть стены перед ними бесшумно и плавно ушла вглубь, открывая очередной низкий проход. Из черноты пахнуло холодным ветром, несущим запах сухости и тлена.

– Путь открыт, – прошептал Анхаф. – Вот только куда он ведет?

– Есть только один способ узнать. – Рамос бросил взгляд на факел в руке жреца. – Света надолго не хватит. Двигаемся быстро и тихо. Я первый. Анхаф, свети мне за спиной. Мерит, за мной. Тутмос – замыкающий. Кричи, если что.

Он сделал шаг в проем, и тьма тут же поглотила его. Остальным ничего не оставалось, как последовать за ним.

Новый коридор был у́же предыдущего. Они шли согнувшись, касаясь плечами холодных шершавых стен. Пыль стояла в воздухе густой пеленой, словно песок, поднявшийся в бурю. Забивалась в ноздри, щипала глаза. И дыхание спутников казалось громким шепотом, только слова были неразличимы.

По спине побежали мурашки. Каждый нерв был словно натянутая струна храмовой арфы. Девушка поймала себя на том, что невольно прислушивается к шагам Рамоса, размеренным, успокаивающим.

Воин вдруг замер, жестом останавливая их. Все затаили дыхание.

Сначала не было ничего, кроме стука сердца. А потом… потом до них донесся приглушенный металлический скрежет, словно далеко впереди волочили по камням что-то очень тяжелое.

Мерит переглянулась с Рамосом, но он лишь пожал плечами.

Дальше они двинулись еще более осторожно. Коридор начал расширяться, переходя в небольшой зал. Анхаф поднял факел выше, и свет выхватил из мрака зловещие очертания. Стену на некотором отдалении впереди уродливым шрамом пересекала глубокая трещина. А перед ней на полу лежали груды костей в обрывках плоти и истлевших лохмотьях. В иссохших руках мертвые сжимали оружие.

– Нужно быть осторожнее, – голос Анхафа звучал напряженно. – Здесь что-то не так. Я чую… остаточную магию. Очень древнюю. Оскверненную.

Мерит тоже чувствовала, но не могла объяснить. Ключицу обжигало – Богиня настойчиво предупреждала об этом.

Рамос осторожно сдвинул носком сандалии в сторону какой-то череп, силясь разглядеть знаки на плите.

Раздался едва слышный щелчок…

И все завертелось.

Стены по бокам зала с грохотом устремились навстречу друг другу, грозя раздавить незваных гостей. И одновременно из щели в противоположной стене с шипением хлынул поток мелкого, черного, как сажа, песка, быстро наполняющий помещение.

– Ловушка! – воскликнул Рамос.

Глава 23

Чрево гробницы

Их время просыпа́лось вместе с песком. Страх – уже не перед чем-то потусторонним, а перед вполне явной перспективой умереть здесь – ударил в голову. Мерит чувствовала, как ступни уже увязают в песке.

– Тутмос! Стена! – рявкнул Рамос, упираясь плечом в надвигающуюся на них каменную громаду. Его мускулы бугрились от нечеловеческого напряжения, но тщетно.

Тутмос, замерший с расширившимися от ужаса глазами, сбросил оцепенение. Метнулся к механизму, откуда сыпался песок. Его пальцы, дрожа, скользили по каменной кладке, выискивая зацепку, рычаг – хоть что-нибудь.

– Не могу. Здесь ничего нет!

Песок сыпался все быстрее, уже добравшись до колен. Стены сближались с оглушительным скрежетом.

Анхаф прижался к стене, закрыл глаза. Его губы шептали древние слова. Он провел ладонью по поверхности стены, и в следующий миг под его пальцамивозникла тускло-зеленая мерцающая вязь иероглифов. Вспыхнула – и тотчас же погасла, но Мерит успела различить образ. Усир, восседающий на троне. Владыка и защитник мертвых, правитель Дуата. Фараон золотого века, когда Та-Кемет правили Боги.

– Где-то здесь! – Тутмос указал на тающие знаки. – Нужно дополнить узор!

Повинуясь инстинкту, Мерит рванула вперед, увязая в песке. Сбивая пальцы в кровь, нащупала иероглифы на стене и вдавила в