Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина
— Что вы тут обсуждаете?
Я резко обернулась. Дориан стоял прямо возле служанок и сверлил их взглядом. Горничные побледнели, сжимая в руках тряпки, которыми протирали пыль.
— М-м-милорд…
— Повторите, — приказал Дориан. — О ком вы говорили?
Тишина стала такой плотной, будто она тоже боялась его.
— Мы… мы…
— О Лили, — закончила за них я, делая шаг вперёд. Голос дрожал, но я держалась. — Они обсуждали, что я провела ночь в вашей комнате. Но это было ради безопасности.
Мужчина смотрел на меня так, будто я только что поднялась навстречу буре. Потом перевёл взгляд на них.
Лёд. Чистейший, режущий.
— Если ещё хоть раз прозвучит её имя в коридоре в таком тоне, — произнёс он тихо, — я сменю весь персонал заново.
Горничные едва не упали в обморок.
— И ещё одно, — добавил он. — Лили — не ваша тема для обсуждения. Никогда.
Он взял меня за руку — уверенно, но мягко. Его пальцы были горячими, и это тепло разошлось по мне слишком быстро.
— Пойдём, — сказал он.
И в этот момент я поняла: назад дороги уже нет.
Мы вышли в сад. Воздух был свежим, прохладным, будто только что спустился с горных склонов, и трава у дорожек сияла серебристой росой. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, роняя на каменную плитку мягкие блики. Он не отпускал мою руку — тёплую, крепко удерживаемую, словно любое расстояние между нами было опасностью само по себе. Я тихо сказала:
— Они… просто болтали. Это же естественно.
— Это не оправдание вмешательству в чужую жизнь, — отрезал Дориан, даже не пытаясь смягчить тон. — И это унижает тебя. А я этого не допущу.
Я остановилась. Развернулась к нему, заставляя его также замедлить шаг. Свет лёг на его скулы, и в этот момент он выглядел почти нереально — не лорд, не дракон, а человек, который слишком долго держал всё под контролем и впервые позволил себе сорваться.
— Дориан, это не унижение, — сказала я мягко. — Люди будут говорить. И… мы им дали повод.
Мужчина застыл. Смотрел так пристально, будто я произнесла слова, которые он сам боялся сформулировать.
— Ты хочешь сказать, — его голос стал низким, — что я должен был вести себя иначе?
— Я хочу сказать, — прошептала я, — что ночь в вашей комнате — это не то, что можно спрятать за дверью.
Он шагнул ближе, словно невидимая нить потянула его ко мне.
— Лили…
— И я не знаю, что это значит, — продолжила я, чувствуя, как воздух вокруг становился плотнее. — Ни для вас, ни для меня. И боюсь дать людям повод думать…
— Что ты моя женщина? — прямо спросил Дориан, без тени колебания.
Я вдохнула резко. Мир будто сместился, сужаясь до звука его голоса и горячего прикосновения его ладони к моей талии. Он наклонился медленно, почти осторожно; его лоб коснулся моего, дыхание обожгло кожу.
— А что если… — шепнул дракон, и голос вибрировал где-то у самой шеи, — мне не нужно, чтобы это был повод. А нужно, чтобы это стало правдой.
Слова прошли через меня, как пламя: не обжигая, а освещая всё, что я пыталась не замечать. Сердце ударило в горло, и я едва нашла дыхание.
— Дориан…
Он собирался сказать ещё что-то — я чувствовала это, как чувствуют смену погоды. Но —
— Папа-а-а-а-а-а! — раздался радостный, солнечный крик.
Мы почти синхронно отпрянули. Люми подбежала к нам, размахивая рисунком так, что бумага хлопала как маленькие крылья.
— Я нарисовала нас всех троих! — заявила она гордо. — Вот здесь ты, вот Лили, а вот я! И Пятнышко!
Дориан улыбнулся дочери — светлой, искренней улыбкой, которую, казалось, он умел показывать только ей. Но взгляд его вновь и вновь возвращался ко мне, будто проверял: не исчезла ли я, не отступила ли.
И я поняла: после сегодняшнего утра назад дороги уже нет.
После завтрака Дориан исчез — не резко, а с той тяжёлой сосредоточенностью, которая появлялась у него, когда он принимал решения, опасные сами по себе. Мари догнала меня в коридоре и, не сказав ни слова лишнего, увела на кухню. Запах выпечки и горячего молока не смог заглушить тревоги, что дрожала в воздухе.
Мы остановились в дальнем углу, за ширмой с корзинами.
— Два новых человека слышали разговор, — сказала она тихо. — И слуги обсуждают не только то, что ты спала в его комнате.
Я поморщилась.
— А что ещё?
Мари вдохнула — коротко, будто собиралась с духом.
— В городе начинают расползаться слухи, — набравшись смелости, выпалила девушка.
Слова кольнули, словно холодным лезвием.
— Говорят, что ты… подстилка дракона.
Я чуть не выронила корзину.
— Это… нелепость, — выдавила я. — Просто слухи.
— Лили, — Мари положила ладонь мне на плечо. — Слухи всегда вьются вокруг огня. А в этом доме огонь ходит на двух ногах. И смотрит на тебя так, что у всех голос дрожит.
Я закрыла лицо руками. Горло сжалось.
— Это неправда…
— Может быть. — Грустно улыбнулась Мари. — Но люди видят. И ты видишь.
Лгать себе становилось всё сложнее.
После обеда я отправилась в город — забрать уточнённый список слуг. Дориан хотел пойти со мной, но я настояла: середина дня, охрана рядом, ничего не случится. Он молчал долго. Смотрел так тяжело, что мне почти хотелось изменить решение. Но, в конце концов, сказал:
— Хорошо. Но если что-то покажется тебе странным — хоть что-то — ты сразу уходишь обратно в повозку. Понятно?
— Да.
Он взял мою руку — дольше, чем позволяла нейтральность. И мягче, чем позволяла дружба.
Город жил обычной суетой: торговцы выкрикивали цены, подмастерья бегали с корзинами, телеги скрипели по брусчатке. Но стоило мне пройти по рынку, как я почувствовала взгляды. Шёпоты. Переглядывания через плечо.
— Это она?
— Говорят, дракон всю ночь стоял на охране.
— Видела? Она с охраной идёт.
— Да неудивительно. Он ради неё половину слуг выгнал…
Я опустила лицо, делая вид, что не слышу. Только вот в голове набатом звучало каждое оброненное горожанами слово. Когда вошла в бюро, женщина за стойкой выпрямилась, словно я была кто-то куда важнее воспитательницы.
— Мисс Лили, — уважительно произнесла она. — Список готов.
