Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

– Рамос, прошу… – Мерит коснулась его плеча, но воин отстранился.

– Все, довольно. Мне жаль, что ты стала орудием в чужих руках. Но подумай и о том, не подводит ли тебя твой Дар. Не проси меня довериться ему. Я и мои люди больше не можем позволить себе такой ошибки.

С этими словами он кивнул ей, чтобы следовала за ним, и направился прочь, чеканя шаг. Когда они снова оказались в людных коридорах, злые шепотки долетали до нее. И, как в юности, она не могла оправдаться, заслониться от них.

– Это ведь та чародейка из девятого сепата?

– Личный скорпион вельможной дамы Нефертити.

– Кто натравил ее? Или она опьянела от свободы?

– Она в самом деле очаровала командира настолько, что он потерял голову и бросил вызов жрецам?

– Как глупо все получилось – гоняться за тенями.

Жесткий взгляд Рамоса заставлял говоривших осечься, но и он все слышал. Даже теперь он защищал ее, но Мерит знала – защищал лишь из необходимости, из-за своих собственных представлений о справедливости.

Одна ночь – и она потеряла доверие Рамоса и его расположение. Подвела его… подвела всех.

Воин проводил ее до покоев, которые Мерит делила с Нефертити, и ушел не прощаясь. Тихо девушка притворила дверь и осела на пол. Слезы гнева и унижения обжигали глаза. Неужели Анхаф все сделал намеренно? Разжег раздор ее руками?! На самом деле был верен Верховному Жрецу, но хотел посмотреть и показать другим, как далеко все зайдет?

Скорпион под ключицей болезненно пульсировал. Богиня напоминала своей жрице, что все было не зря… не зря…

Вот только никто больше этого не видел.

Глава 16

Хрупкое доверие

Нефертити вернулась в их комнату уже поздним вечером, встревоженная и подавленная. Но при виде подруги собственные тревоги отступили – она подошла к Мерит и крепко обняла ее.

– Я никому не дам тебя в обиду, – заявила Нефертити. – Но ты должна мне все рассказать.

– И ты… не злишься на меня? Не станешь ненавидеть за то, что теперь отношение к тебе при дворе так изменилось? – тихо спросила Мерит.

И сама устыдилась своих слов, когда подруга на-хмурилась.

– С каких это пор ты перестала верить в нашу дружбу? Мы придумаем, как быть. Вместе, как всегда! Если нужно, даже вернемся в Хент-Мин.

– Нет, – резко покачала головой жрица. – Они ведь только этого и ждут! Раз не получилось осквернить ритуал с твоим участием – значит, теперь постараются осквернить твое имя.

– Им не удастся, – жестко ответила Нефертити. – Наши дела говорят за нас ярче чужих завистливых слов. И мы не сделали ничего, чтобы потерять доверие Дома Владык.

Мерит вздохнула – о себе она такого сказать не могла. Но прежде, чем она успела начать рассказ, кошка мяукнула и пошла к балкону, словно почуяла заранее. Нефертити вскинула голову, а Мерит обернулась.

Аменхотеп был здесь. Занавеси взметнулись, пропуская его внутрь. Обе девушки поклонились, но он вскинул руку, останавливая их, напоминая, что сейчас он пришел не как фараон.

– Я бы тоже хотел узнать, что случилось. Без лишних ушей и без чужих суждений, – мягко сказал он.

Мерит смущенно отвела взгляд. Одно дело было рассказать обо всем подруге – они с детства друг другу доверяли. Но совсем другое – рассказать ему! Аменхотеп, видя ее смятение, проговорил:

– Ты стала мне другом, когда я больше всего в этом нуждался. Даже прежде, чем мы увиделись наяву. Я знаю, ты не стала бы лгать мне или плести против меня интриги.

Его слова звучали так тепло и искренне, что сердце забилось с новой надеждой. Доверие не было потеряно, не было разрушено… Возможно, Рамос и остальные увидят это со временем.

Вздохнув, Мерит рассказала все, что ей было известно. Нефертити негодовала, но старалась не перебивать. Аменхотеп слушал, как всегда, сдержанно, и по его лицу сложно было сказать, что он думал. Его выдержка поражала.

Когда девушка закончила рассказ, заговорил фараон не сразу. Его решение было не поспешным – он успел обдумать все, прежде чем сказать.

– Я повелю отложить церемонию до более благоприятных дней. Свет Атона, сияющий в память о моем отце, не должен быть осквернен страхом и сплетнями. Мы позволим буре утихнуть… – Он посмотрел на Нефертити, и столько в его взгляде было сдерживаемых эмоций, что Мерит невольно почувствовала себя лишней. Но его голос, его черты оставались все так же спокойны. – Я не позволю им осквернить твое имя. И мое решение о том, что будет после, остается неизменным… если только ты по-прежнему пожелаешь идти рядом со мной.

Нефертити потрясенно смотрела на него, но Аменхотеп и не ждал ответа.

– Мне пора возвращаться – в эту ночь мало кого из нас ждет отдых, – сказал он. – Благодарю, что защищаешь нас, Меритнейт. Пока я скован законом, но скоро мое время придет. Я не забываю ни друзей своих, ни врагов.

Когда он ушел в ночь, Мерит посмотрела на подругу и нашла в себе силы улыбнуться:

– Каково это, покорить сердце фараона?

Нефертити не ответила, лишь погладила кольцо со скарабеем.

– Я рада видеть ее униженной, отец, не скрою. Ты и твои люди прекрасно постарались. Но ты ведь понимаешь… этого недостаточно, если фараон из упрямства или назло нам решит сделать ее царицей! Наше время утекает… до погребения Владыки его все меньше…

Киа что-то говорила и говорила, но Маи почти не слышал, чувствуя нараставшее внутри раздражение. Почему с недавних пор казалось, будто сами Боги против него?

Нет, дело было не в Богах. Дело было в ненадежных людях, окружавших его. В тех, кто по ряду причин отказывался делать то, что было приказано. Считал себя умнее, хитрее, а возможно, и попросту решил выслужиться перед новым фараоном.

Джер… Джер оплошал. Отменил приказы, воспользовавшись властью, дарованной ему Верховным Жрецом. Предательство или несусветная глупость?.. Предатели подле него были – Маи знал это точно, даже подозревал, кто мог донести. И Джеру он тоже, похоже, доверился излишне. Это была уже не первая такая оплошность, учитывая, что дочь управителя сепата вместе с этой своей чародейкой вообще добралась до столицы благополучно.

– Нас предали, отец? – тихо спросила Киа. – Но почему? Если дело в цене, то разве мог кто-то назначить цену выше, чем сам Верховный Жрец Амона? Или… дело в страхе?

– Люди слабы и не всегда понимают, за кем должны идти. Вот почему их нужно направлять. Однако же я всегда ценил и уважал тех, кто не