Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Вечерами Нефертити возвращалась и рассказывала последние новости. Держалась подруга весело, высмеивая сплетников и Кию, которая после всех этих событий явно воспряла духом. Но Мерит видела, как на самом деле тяжело подруге. Как нелегко ей дается всеобщее неодобрение. В отличие от Мерит, она к такому не привыкла – в девятом сепате ее любили, да и здесь многие приняли хорошо. Жрица чувствовала себя виноватой перед подругой, хотя сама Нефертити и не винила ее. Нет-нет да закрадывались мысли, что ее Дар навлек беду на близких. А ведь она обещала быть защитницей!

Анхаф так и не дал о себе знать. Мерит успокаивала себя тем, что, вероятно, за ним следят, и его приход во дворец без значимого повода выглядел бы странно. Она сама пробовала послать весточку на восточный берег, в Ипет-Сут. Но не то слуга просто не исполнил ее просьбу, не то послание перехватили уже в храме. А возможно, все это было частью плана Анхафа, желавшего посеять раздор между молодым фараоном и Верховным Жрецом. Эта мысль вызывала отвращение – Мерит не хотела чувствовать себя обманутой наивной дурочкой. Но она помнила слова Рамоса и такую вероятность тоже не отрицала.

В итоге, не выдержав, жрица оставила послание для подруги и отправилась в город живых сама. На одной из ладей, пересекавших воды Хапи каждые несколько часов. К вечеру она уже рассчитывала вернуться. Но нужно было разобраться, узнать все самой.

Мерит помнила путь, который они проделали недавно вместе со свитой фараона. Уверенно она шла от пристани по шумным улочкам среди выбеленных домов и вилл аристократов, окруженных садами. Издалека Мерит увидела обелиски Ипет-Сут с золотыми вершинами, потом прошла вместе с паломниками по аллее бараноголовых сфинксов до первого пилона и молельного двора, куда пускали всех.

– Простите, мне нужно увидеть посвященного Анхафа, – обратилась девушка к одному из стражей храма, стоявших на посту у врат.

Воин лишь покачал головой, недоуменно пожав плечами, и переглянулся со своим товарищем.

– В Ипет-Сут служит множество жрецов. Мыне знаем их всех по именам, – сказал второй.

«Хранитель святилища Атона», – чуть не сказала она и вслух уточнила:

– Он молод, но носит титул хранителя храмовой библиотеки.

– Тогда искать его стоит в библиотеке. Вот только вряд ли тебя пропустят туда, госпожа, без разрешения кого-то из старших посвященных.

– Но, может быть, я могу передать ему весточку?

– Обратись к кому-нибудь из слуг, красавица, – дружелюбно посоветовал первый.

Мерит беспомощно оглядела толпу посетителей храма. Кто-то пребывал в молитвах и размышлениях, кто-то беседовал или спорил. Ее взгляд выхватил одного из младших жрецов. Подойдя к юноше, она повторила свой вопрос.

Жрец прятал взгляд.

– Не знаю, где он. Скорее всего, очень занят среди своих свитков.

– Мне он не откажет во встрече, – возразила Мерит.

– Не знаю. Ничего не знаю, прости, госпожа.

Ни другие стражи, ни послушники не дали ей ответ, пока одна из храмовых певиц не сжалилась над ней и не подошла сама. На тот момент Мерит уже совсем отчаялась и устало прислонилась к одной из колонн в тени галереи, раздумывая, как быть дальше. Когда она только направлялась сюда, все казалось таким простым! В глубь храма ее не пустят, это точно – она ведь пришла сама, по своей воле, не по поручению Дома Владык и не как часть свиты фараона и царицы.

– Ты кого-то ищешь, милая? – спросила средних лет женщина, носившая амулеты Мут и Амона.

– Мне нужно увидеться со жрецом Анхафом, госпожа, – без особой надежды сказала Мерит.

Взгляд певицы потемнел. Коротко посмотрев по сторонам, убедившись, что никто их не подслушивает, женщина понизила голос:

– Тебе не позволят с ним увидеться. С тех пор, как случился тот… скандал, Верховный Жрец поручил ему ряд дел. Или, будет вернее сказать… запер в стенах Ипет-Сут.

– Чтобы защитить? Или взять под стражу? – уточнила Мерит.

Храмовая певица сочувственно улыбнулась ей и покачала головой.

– Я знаю лишь, что всем велено не отвлекать его от благочестивых трудов. И к нему никого не пускают. Возможно, он сам просил об этом.

Мерит стало дурно от собственных мыслей. Анхаф – предатель? Или действительно отбывал наказание? Она поклонилась женщине.

– Благодарю тебя, госпожа.

– Мир тебе, и да хранит тебя Мут.

Когда храмовая певица удалилась, Мерит вдруг почувствовала себя очень одинокой, несмотря на толпу посетителей на молельном дворе. Лики Богов на расписных колоннах, казалось, смотрели на нее с немым осуждением. Она не знала, к кому можно обратиться и как восстановить справедливость.

Прошептав краткую молитву Богам, Мерит покинула Ипет-Сут и вернулась на улочки, ведущие к пристани. Пора было возвращаться. Солнце уже миновало зенит – последняя ладья на западный берег уходила до заката.

В тот миг Мерит снова почувствовала его – не взгляд даже, а присутствие. Словно хищник наблюдал за ней из тени. Так было у реки перед нападением. Так было в тот день, когда она обнаружила скорпиона, придавленного плодом инжира.

Он позволил себе показаться ей – стоял в узком переулке, в тени глинобитных стен. Ткань на головном плате была опущена, обнажая смуглое лицо. В руке мужчина держал сочный темно-фиолетовый плод, неторопливо откусил кусочек, смакуя. Взгляд янтарных глаз, светлых, но невероятно холодных, был прикован к ней. Немного насмешливый, но сейчас скорее… оценивающий.

Мерит остановилась. Кто-то выругался, натолкнувшись на нее, но девушка не обратила внимания. Смотрела, как дрогнули губы мужчины в хищной усмешке. Он поднял руку с инжиром ей навстречу, как поднимают бокал или приглашают к трапезе. Но она вспоминала того скорпиона в ловушке из сладкой плоти.

В следующий миг мужчина уже скрылся в переулке. Мерит хотела было последовать за ним, но понимала – вряд ли обнаружит там не то что его самого, но даже его след.

– Это ведь все из-за тебя, не так ли… – прошептала она с досадой.

– Вот ты где, Мерит!

Девушка подумала, что ослышалась, недоверчиво обернулась.

В конце улочки стоял… Тутмос. С того дня, как Мерит побывала у него в мастерской, они толком и не виделись. И теперь она не знала, как и о чем говорить с ним. Но скульптор поспешно подошел к ней, пристально глядя на нее своими медовыми глазами. И в его взгляде было лишь тепло и участие, а не нечто дикое и отчаянное, как тогда.

– Я искал тебя, – заговорил он, деликатно касаясь ее руки. –