Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
— Может быть, ей надоело извиняться, — сказала Элира.
Рейнар ответил не сразу.
— Я не видел, сколько в вас было работы. Видел только то, что мне объяснили как опасность.
— Удобное объяснение.
— Да.
Она не ожидала согласия.
И именно поэтому не нашла колкости сразу.
Тессия, которая явно слушала каждое слово, несмотря на вид занятой женщины, уронила катушку и слишком поспешно полезла за ней под стол. Мирта отвернулась к нитям. Архивариус вдруг стал записывать особенно усердно.
Элира вернулась к рукаву.
— Если вы хотите каяться, милорд, выберите момент, когда у меня в руках не будет иглы возле клятвенного шва.
— Я не каюсь.
— Тем лучше.
— Я смотрю.
Она всё же подняла глаза.
Рейнар стоял напротив, и усталость на его лице была уже не только от бессонной ночи и пожара. Он смотрел на неё так, будто пытался разглядеть женщину, которая семь лет была рядом и при этом оставалась для него почти невидимой. Не потому, что скрывалась. Потому что ему было удобнее не видеть.
— И что вы видите? — спросила Элира.
Он не ответил сразу. Возможно, искал привычную фразу. Возможно, впервые не хотел прятаться за ней.
— Человека, — сказал он наконец. — Не обязанность. Не ошибку Совета. Не бывшую жену, которая должна быть благодарна за остатки. Человека, которого я слишком долго называл трудностью, потому что так было легче не слушать.
В мастерской стало так тихо, что Элира услышала, как синий огонь в чаше мягко тронул воздух.
Ответить резко было бы проще.
Принять — опаснее.
Она опустила взгляд на ткань.
— Тогда не мешайте этому человеку работать.
Рейнар почти улыбнулся. Не радостно. Горько, но живо.
— Не буду.
Бал белых драконов начинался после заката.
К этому времени дворец успел превратиться в сияющую ловушку.
Элира увидела это, когда вышла из мастерской клятв вместе с Тессией и Миртой. Коридоры были украшены белыми лентами, серебряными чашами и тонкими огненными линиями, которые тянулись по стенам, словно родовой огонь сам указывал путь гостям. Из главного зала доносилась музыка — мягкая, торжественная, с низкими драконьими нотами, от которых камень под ногами едва заметно отзывался дрожью.
Весь дворец праздновал будущую свадьбу.
И лишь немногие знали, что в почти готовом свадебном платье оставлена незамкнутая дверь для правды.
Селеста пришла в мастерскую за час до выхода.
Не одна, конечно. С ней были две дамы, но Элира впустила только одну — пожилую, молчаливую, с пустыми руками. Светловолосую с зелёной лентой к дверям не подпустили. Та побледнела и попыталась возмутиться, но Рейнар, стоявший у входа, сказал лишь:
— Распоряжение мастера Арн.
И этого хватило.
Селеста вошла так, будто ничего не произошло. Ни пожара, ни найденных узоров, ни ночной работы, ни исчезнувшего челнока. Она была бледнее обычного, но эта бледность лишь усиливала образ будущей герцогини, измученной тревогами перед браком. Её волосы были уложены мягкими волнами, на шее — тонкая серебряная цепочка без броши. Падающее крыло сегодня исчезло.
Значит, она поняла, что украшение стало слишком заметным.
— Платье готово? — спросила Селеста.
Элира развернула наряд.
Впервые за всё время на лице Селесты появилась настоящая эмоция, которую она не успела спрятать.
Восхищение.
Платье действительно было прекрасно. Белая ткань не сияла вызывающе, а будто держала внутри ровный утренний свет. Высокий ворот делал силуэт почти королевским, рукава удлиняли руки, подол падал тяжёлой чистой волной. Никакой лишней нежности, никаких кружевных жалоб. Это было платье для женщины, которая входила в древний дом не украшением, а клятвой.
Селеста захотела его.
Элира увидела это сразу. И поняла: первая часть ловушки сработала.
— Оно строже, чем я ожидала, — сказала Селеста.
— Дом Вейр древнее ваших ожиданий.
Дама у стены едва слышно втянула воздух.
Селеста улыбнулась.
— Вы всё ещё сердитесь на меня из-за пожара?
Элира подошла к столу за серебряным челноком.
— Разве мне есть из-за чего?
— Говорят, вы видели возле ателье женщину в светлом плаще.
— Город много говорит.
— Город любит страшные истории.
— Особенно когда кто-то поджигает им начало.
Селеста смотрела на неё через зеркало. В отражении её лицо было мягким, почти печальным. Но глаза оставались холодными.
— Вы опасно играете, леди Элира.
— Нет, леди Селеста. Я шью.
— Иногда это одно и то же.
Элира не ответила.
Она помогла надеть платье.
Ткань легла на Селесту так безупречно, что даже Мирта, стоявшая у бокового стола, на мгновение забыла дышать. Внешность новой невесты и платье совпали слишком хорошо: светлые волосы, тонкая шея, спокойные плечи, белая ткань, в которой она казалась почти неземной. Если бы Элира не видела тень на основе, знак Корвэн, чёрное перо, пожар и ту улыбку у горящего ателье, она могла бы понять, почему двор был готов поверить этой женщине.
Красота не доказывала правду.
Но часто заменяла её тем, кто не хотел смотреть глубже.
— Здесь что-то не закончено, — сказала Селеста вдруг.
Элира не изменилась в лице.
— Где?
Селеста подняла правую руку. Пальцы скользнули к рукаву, но Элира перехватила ткань раньше, чем она коснулась нужного места.
— Не трогайте внутренний шов.
— Он не завершён?
— Платье почти готово. Сегодня не свадьба, а бал.
— Но я должна предстать перед родом Вейр.
— Именно поэтому один шов должен остаться открытым до прикосновения к родовому кубку. Если ткань примет вас, он замкнётся сам.
Пауза.
Селеста смотрела на неё так пристально, что мягкая маска на миг стала тонкой, как ледяная корка над водой.
— А если нет?
— Тогда лучше узнать это сегодня, а не в брачную ночь.
Рейнар, стоявший у двери, чуть сдвинулся.
Селеста повернула к нему голову.
— Ты позволишь ей вывести меня в зал в незавершённом платье?
В её голосе впервые зазвучало не притворное смирение, а требование. Она быстро это поняла и смягчила лицо.
— Я боюсь, что гости увидят недоработку. Это унизит твой дом.
Рейнар посмотрел не на неё, а на Элиру.
— Это видно?
— Нет.
— Это повредит обряду?
— Если леди Селеста чиста перед домом Вейр — нет.
Он кивнул.
— Значит, так и будет.
