Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
Имя Корвэн оказалось страшнее огня. Оно ходило от стены к стене, меняло лица, заставляло людей отступать. Кто-то перекрестил пальцы по старому драконьему жесту, кто-то потянулся к родовому знаку на груди. Селеста стояла в белом платье с чёрным рукавом и впервые не могла сделать вид, что всё это просто ревность бывшей жены.
— Ложь, — сказала она.
Слово прозвучало ясно.
Не мягко.
— Тогда позвольте завершить шов, — ответила Элира.
Селеста замерла.
— Что?
Элира подняла руку к незавершённой линии у рукава.
— Один шов остался открытым до родового кубка. Если вы чисты перед Вейрами, ткань станет белой. При всех. Сейчас.
В зале стало так тихо, что огонь в кубке слышался почти как дыхание.
Селеста смотрела на иглу в руке Элиры.
Потом на Рейнара.
— Ты позволишь ей сделать это со мной перед всем родом?
Он не ответил сразу.
Элира видела, как тяжело ему стоять между двумя женщинами, двумя версиями правды, двумя будущими. Но сегодня его молчание уже не могло стать укрытием для чужой жестокости.
— Если вы чисты, — сказал он, — вам нечего бояться.
Селеста побледнела.
Не красиво.
По-настоящему.
И в этот миг Элира поняла: они подошли слишком близко.
Селеста не даст завершить шов. Не здесь, не сейчас, не перед всем родом. Значит, либо сорвётся, либо найдёт новый ход.
Она нашла.
Губы будущей герцогини дрогнули, и улыбка вернулась. Мягкая. Сломленная. Почти святая.
— Хорошо, — сказала она. — Пусть мастер Арн завершит свой шов. Если это успокоит дом Вейр.
Но когда Элира подошла ближе, Селеста наклонилась к ней так, будто просто позволяла поправить рукав. Со стороны это выглядело смирением. Для зала — жестом невинной женщины, которая готова пройти унизительную проверку.
Только Элира услышала шёпот.
Тихий, ровный, уже без всякой маски.
— Ты всё равно не успеешь его спасти.
Глава 9. Цена молчания
Глава 9. Цена молчания
Элира не отдёрнула руку.
Слова Селесты легли между ними тоньше шва и опаснее лезвия. Со стороны всё выглядело так, будто будущая герцогиня Вейр позволяла мастерице поправить рукав. Зал видел склонённую светлую голову, белое платье, чёрные перья на ткани и Элиру с иглой в руке. Зал не слышал шёпота.
Ты всё равно не успеешь его спасти.
На мгновение Элире показалось, что все звуки стали глуше: огонь в родовом кубке, сдавленный шёпот гостей, шелест платьев у колонн, тяжёлое молчание Рейнара. Но пальцы не дрогнули. Она слишком хорошо знала цену одного неверного движения. Если сейчас она отпрянет, Селеста изобразит боль. Если уколет иглой не туда, платье ответит непредсказуемо. Если выкрикнет услышанное, зал увидит не доказательство, а истерику бывшей жены, которой снова дали повод кричать.
Элира медленно провела ладонью над рукавом, не касаясь чёрных перьев.
— Шов сейчас не завершается, — сказала она.
Старший советник резко поднял голову.
— Вы только что требовали завершить его при свидетелях.
— Я требовала дать ткани ответить, — спокойно произнесла Элира. — Она ответила. Теперь дальнейшая работа должна идти в мастерской клятв. При родовом огне. В журнале. С записью каждого стежка.
В зале прошёл недовольный гул. Люди хотели продолжения. Им уже показали трещину в красивой оболочке, и теперь всем хотелось увидеть, как она расколется окончательно. Элира понимала это желание. Сама часть её хотела завершить шов прямо здесь, перед Советом, перед родом Вейр, перед всеми дамами, которые ещё вчера смотрели на неё как на удобный обломок чужого брака.
Но Селеста шепнула не “не докажешь”.
Она шепнула “не успеешь”.
Значит, опасность была не только в разоблачении. Опасность была во времени.
И если Селеста так спокойно позволяла поднести иглу к рукаву, значит, здесь, в зале, она уже приготовила что-то ещё. Или ждала, что Элира сама поспешит и испортит единственную нить, способную привести их к правде.
Рейнар сделал шаг ближе.
— Почему?
Элира посмотрела на него, не отводя руки от рукава.
— Потому что платье уже свидетельствовало при родовом кубке. Любое дальнейшее действие в зале будет не проверкой, а зрелищем. Я не шью для зрелищ.
Селеста чуть повернула голову.
— Как благородно, — сказала она тихо, но теперь достаточно громко, чтобы услышали стоящие рядом. — Значит, меня выставили перед всем родом с чёрным рукавом, а потом решили, что продолжение неудобно?
Голос у неё дрогнул ровно настолько, чтобы гости снова вспомнили: перед ними не только подозреваемая, но и женщина в свадебном платье, вынужденная стоять под взглядами всего зала. Несколько дам у правой колонны переглянулись. Одна прикрыла губы веером. Сочувствие было хрупкой вещью, и Селеста умела перекладывать его на свою сторону почти одним поворотом лица.
Элира заметила это. И Рейнар тоже.
— Леди Селеста, — произнёс он, — вы покинете зал.
Селеста медленно повернулась к нему.
— В этом платье?
— В этом платье вы вошли к родовому кубку. В нём же выйдете в сопровождении свидетелей. Чтобы никто не сказал, что ткань заменили, знак скрыли или мастер Арн исказила увиденное.
Его голос был холоден, но теперь этот холод бил не по Элире.
Селеста опустила ресницы.
— Как пожелает дом Вейр.
Опять дом. Не Рейнар. Не жених. Не человек. Дом.
Элира убрала иглу в маленький футляр у пояса. Селеста заметила это движение и улыбнулась краешком губ так быстро, что большинство не успело бы уловить. Но Элира успела. Новая невеста не была побеждена. Чёрные перья на рукаве не сломали её. Они лишь заставили сменить рисунок игры.
Рейнар приказал негромко, и вокруг Селесты образовался круг из свидетелей: старший советник, архивариус, двое старших Вейров из боковой ветви, Гарден с журналом и Элира как мастерица. Мирта и Тессия остались у арки, но Элира, проходя мимо, коротко сказала:
— За нами.
Тессия тут же подняла подбородок, будто только этого и ждала.
— Наконец-то кто-то в этом дворце сказал разумное слово.
Мирта побледнела, но пошла.
Путь из зала до мастерской клятв оказался длиннее, чем утром. Не потому что расстояние изменилось, а потому что теперь за каждым шагом тянулся шёпот. Гости не расходились. Они провожали Селесту взглядами, и белое платье с чёрным рукавом становилось самым громким слухом вечера. Элира шла чуть позади и смотрела на подол. Ткань больше не темнела, но чёрные перья не исчезали. Они лежали ровно, чётко, как узор, который ждал продолжения.
У двери мастерской клятв Селеста остановилась.
— Я хочу поговорить с мастерицей наедине.
Рейнар
