Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

– Я бы хотел, чтобы это было у тебя.

– О… это…

– Еще отцовский перстень. Видишь, здесь на брюшке скарабея его имя. Выглядит просто, но он очень дорог мне.

– Но разве я могу принять?

– Мне бы… было приятно видеть его на твоей руке. Ра-Хепри, – его голос был полон удивительной нежности, которую слышала Мерит со стороны и, должно быть, не различала пока Нефертити. Не различала, как все больше меняется его голос, когда он говорит с ней. – Рассвет и надежда.

«Ну же, принимай! Даже не думай говорить тут всякие эти “не могу”, “не подобает”».

– Благодарю тебя, – совсем тихо ответила девушка. – Но раз уж ты теперь остаешься без амулета… возьмешь это взамен?

«Интересно, что она там ему отдает?»

Кажется, он не ожидал ответного подарка.

– Буду носить не снимая.

– Это не солнечное золото, достойное фараона, – рассмеялась Нефертити. – Но сердолик, он как…

Наверное, она хотела сказать что-то про его взгляд, но не решилась. А он, в свой черед, не стал смущать ее расспросами.

– Ты окажешь мне честь? Присоединишься ко мне в ритуале в поминальном храме моего отца? Впервые я проведу его сам. Это будет… непросто. Без него – но для него.

«А, так вот зачем он пришел! Шаг личный и очень серьезный».

– Но я ведь не жрица… и не часть царской семьи…

– Если ты сочтешь это неуместным, я пойму, – поспешно проговорил Аменхотеп. – Знаю, что рядом будут другие – те, кому положено быть. – В его голосе зазвенели нотки затаенной горечи. Должно быть, он говорил о Кие – о Кие, желавшей титул, а не сердце. О Кие, которая не могла бы понять и разделить его скорбь. – Но если бы я мог выбирать, то…

– Я пойду, – мягко прервала его Нефертити. – Я буду рядом с тобой.

Они беседовали до середины ночи, все никак не могли наговориться. Мерит не решилась напоминать им о времени, о том, что утром им снова предстоит играть роли, которых от них ожидают. Аменхотеп сам вспомнил о долге и нехотя попрощался с Нефертити.

Когда они с Мерит снова встретились на балконе, он тепло улыбнулся жрице. И она подумала, что подруга была права. В сплетении света и теней он казался почти красивым – нездешне красивым. А возможно, таким его делала искренняя радость, простое счастье, в котором ему так долго было отказано.

– Благодарю тебя, что помогла этому сбыться.

Почти те же слова, что и в последнем видении.

Мерит лишь с улыбкой поклонилась. С удивлением посмотрела, как он ловко и почти бесшумно спустился, повиснув на руках, и по-кошачьи легко спрыгнул на парапет над нижней террасой. Ну кто бы мог подумать!

В комнате Нефертити задумчиво смотрела в окно, поглаживая кольцо на руке – лазуритового скарабея в простой оправе.

– Каждый раз я думаю о том, что он ведь мог бы просто приказать мне… но никогда не делал этого. Только предлагал или просил.

– Это потому, что он не желает просто обладать тобой, как хотели бы многие. Он хочет, чтобы ты сама этого пожелала.

Эти слова должны были прозвучать веско и мудро, но Мерит сама испортила впечатление, не сдержав зевок. Обе девушки рассмеялись.

– Пойдем-ка уже спать. Кто знает, что готовит новый день.

– Новый день, когда тебе нужно блистать при дворе, будущая царица!

– Можно подумать, тебе не нужно.

– Ты – солнце, а я тень. Имею право и не блистать, – весело отозвалась жрица, устраиваясь на ложе рядом с подругой.

– Боги, как же я рада, что ты у меня есть, – тихо сказала Нефертити. – Сколько я бы натворила дел без твоей мудрости. Ох, и я же не спросила, что у тебя с этим воином…

– И хорошо, что не спросила, а то мы проболтаем до рассвета. – Мерит довольно зажмурилась.

Тем более она и сама не знала, «что там у нее с этим воином». И со скульптором, приглашавшим ее посмотреть новую мастерскую.

Маи склонился над свитками. Огонек светильника разгонял полумрак покоев, отражался в золоченой статуэтке Амона на домашнем алтаре. Все шло не совсем так, как он распланировал. Гости из девятого сепата не просто приехали, но еще и решили задержаться. Впрочем, и из этого он уже знал, какую извлечет пользу. Зато ритуал прошел как подобает, и мальчик понял то, что должен был. Не ему рушить многовековые союзы, от которых будет польза для обеих сторон. И если молодой Аменхотеп не хочет остаться совсем один, то подчинится союзнику старшему и мудрому. Позволит направлять, чтобы все, что было построено предками, не рассыпалось в песках времени. В конце концов, этой династии не было бы без великого Амона и без его жрецов. И он, Маи, не позволит династии выродиться – хотя бы в память о своем старом друге, пусть их взгляды и расходились на закате жизни. Та-Кемет была огромной ладьей, которой требовалась рука мудрая и жесткая. У рулевого весла не место для детских мечтаний.

Верховный Жрец поморщился, глядя на несколько знаков на остраконе. Один из доносов. Неужто мальчик только изображал смирение? В самом деле даже не собирался дожидаться окончания священных семидесяти дней для этого своего… маленького бунта? Второй донос подтверждал это.

А далее следовало официальное прошение в Ипет-Сут ему, Верховному Жрецу. С печатью фараона. Сегодняшнее.

Вязь вежливых слов, в которых была заключена даже не просьба. Его, Маи, просто ставили в известность, со всей учтивостью, но не спрашивая дозволения.

Маи нахмурился и перечитал.

Да. Аменхотеп действительно собирался уже в ближайшие дни открыть святилище и провести первое служение – немногим после важного ритуала в поминальном храме ушедшего Владыки.

«Моему отцу отрадно было бы увидеть, как солнечный свет проливается на открытый молельный двор Атона. Я бы хотел исполнить его волю прежде, чем его ладья отправится в свое последнее путешествие на Запад. Надеюсь на содействие Верховного Жреца, друга и союзника Дома Владык».

Не «прошу о помощи» – нет! «Надеюсь на содействие», не оставляя права на отказ!

– А ты, похоже, и правда вырос, маленький солнечный жрец, – усмехнулся Маи. – И понемногу отращиваешь зубки почти под стать твоему брату.

– Отец, я сделала, как ты велел…

Верховный Жрец поморщился. Дочь, как это часто за ней водилось, вошла не постучавшись.

– Скажи мне, Киа, ты в самом деле полагаешь, что один из самых занятых людей Та-Кемет бросает дела каждый раз, когда тебе заблагорассудится побеседовать? –