Защитница Солнечного Трона - Олег Крамер

Мерит не стала подходить к нему, чтобы отвлечь беседой. Как и всегда после ритуалов, она пребывала в состоянии медитативного спокойствия, и все струны ее восприятия были гармонично отстроены, как храмовая арфа. Такое приятное чувство… если б только не скребли коготки внезапной тревоги. Пытаясь понять причину, девушка посмотрела на молельный двор. Ее взгляд выхватил странно знакомый силуэт. Напротив них с Тутмосом в тени стоял человек, прислонившись плечом к каменной колонне, и неспешно с удовольствием ел инжир. Обыкновенный горожанин, одетый в добротную неброскую тунику. Или, может быть, один из паломников, судя по запыленной накидке и головному плату[30]. Хотя нет, для паломника ему не хватало благоговения – слишком расслабленная поза, почти небрежная.

Мерит и сама не знала, что заставило ее приглядеться, попытаться рассмотреть его черты, полускрытые тенями. Где-то она его видела совершенно точно. Мельком – в порту среди грузчиков, переносивших с ладьи подарки господина Нехеси для Дома Владык. Еще раз – несколько дней назад, в коридоре дворца, где он остановился, залюбовавшись какой-то фреской. И вот теперь здесь. Он не делал ничего подозрительного, просто наблюдал за толпой, но почему-то теперь, когда девушка вспомнила, что уже видела его, стало тревожно.

В следующий миг он уже оттолкнулся от колонны и смешался с толпой паломников, идущих к выходу. Осталось лишь мимолетное впечатление – бронзовая кожа, острый профиль, легкая кошачья походка.

Доверяя своему чутью, Мерит направилась туда, где он только что стоял. Тутмос окликнул ее, но она лишь подала ему знак, что услышала. Не обернулась. Сердце забилось сильнее, когда она оглядела место. Ничего особенного – присыпанные песком каменные плиты, где даже следов не осталось.

Вот оно… вот что звало ее сюда. Знак.

У основания колонны в тени лежал наполовину съеденный плод инжира, сочный, темно-фиолетовый. Его будто только что выронили. И прямо под ним, чуть придавленный мякотью, ворочался небольшой скорпион. Панцирь тускло поблескивал, хвост с жалом был поднят в позе хищной защиты, маленькие клешни яростно скребли по песку. Он пытался вырваться из ловушки сладкой плоти фрукта – священного фрукта богини Хатхор. Какой же странный символ все это являло… и ведь явно не случайность. Насмешка? Предупреждение?

Осторожно она откатила плод носком сандалии. Скорпион мгновенно юркнул в узкую щель между плитами.

Мерит подняла голову, глядя на собравшуюся толпу. Разумеется, никто не собирался давать ей прямых ответов.

Ночь, тихая, безмятежная, опускалась на дворец западного берега. В далеких скалах некрополя стражи зажигали огни. Редкие лодочки скользили по темным водам Великой Реки, пересекая серебристую дорожку, оставленную светом Хонсу. Сад внизу дышал умиротворением, донося шепот ветвей и благоухание цветов.

Нефертити расчесывала волосы новым гребнем из черного дерева, привезенного из Царства Куш. Подарок царицы Тэйи. Мерит задумчиво смотрела на то, как ветерок колеблет занавеси. Она не стала рассказывать подруге о том, что случилось сегодня у храма, – у Нефертити и без того хватало забот.

– Это была демонстрация силы и доброй воли, – задумчиво проговорила подруга. – Весь сегодняшний ритуал. Никто и не сомневается в живой мощи Амона, в его покровительстве. Но я видела, как важно было для Верховного Жреца, чтобы все мы собрались там. Чтобы Амен… фараон, – она поспешно исправилась, – провел ритуал пробуждения. Верховный Жрец проверяет его, но все остается по-прежнему. Впрочем, демонстрация пред очами Сокрытого в своем сиянии была обоюдной. Владыка тоже показал, что идет туда с открытым сердцем, что не станет сеять раздор, но и управлять собой не позволит.

– Язык скрытых смыслов, да? – улыбнулась Мерит, гладя устроившуюся у нее на коленях кошку. – В ходе общего ритуала можно сообщить очень и очень многое, не говоря ни слова. Все участники так или иначе чувствуют энергии друг друга, и скрывать свои помыслы становится сложнее.

– Именно.

Что-то неуловимо изменилось в воздухе, и взгляды обеих девушек обратились к балкону. Тень, бесшумная, знакомая, остановилась у входа, скрытая занавесями. Нефертити тепло улыбнулась, поднимаясь. Она ждала его нового тайного прихода, но вряд ли надеялась.

– Раз уж тайные встречи становятся традицией, думаю, лучше мне оставаться на балконе, а вам – внутри, – весело заметила Мерит.

– А это… можно? – неуверенно спросила подруга, и одновременно с этим тень на балконе учтиво осведомилась:

– Это допустимо?

– Ну раз вы оба того хотите – значит, и можно, и допустимо, разве нет? – Мерит изогнула бровь. – И уж точно так безопаснее. А то вдруг кто-то излишне бдительный наблюдает за нашими окнами, пока вы там беседуете.

Она решительно прошла к балкону и откинула одну из занавесей, пропуская фараона внутрь. Сейчас он гораздо меньше походил на недосягаемого в своем великолепии Владыку Обеих Земель и гораздо больше – на смущенного молодого мужчину, не знающего, как лучше поступить, когда сердце зовет, но этикет не позволяет.

– Ну ты ведь все равно уже пришел, господин, – веско заметила Мерит, улыбаясь, и понизила голос: – А она этому рада.

– Эй, я все слышу! – возмутилась Нефертити.

– Ну, я пошла, – пропела жрица и выскользнула на балкон.

Когда они с Аменхотепом проходили мимо друг друга, чуть соприкоснувшись плечами, то обменялись теплыми взглядами, полными безмолвного узнавания. Никто из них не обсуждал сны-путешествия, но этого и не требовалось. Все, что случилось там, было на самом деле, по-настоящему, в том числе и их зародившаяся дружба.

Мерит оперлась о парапет, глядя вниз, на сад, окружавший дворец, подступавший к самой реке. Воины охраняли двери снаружи, а здесь на страже стояла она. И старалась не подслушивать, но тихие голоса долетали до нее. Обмен смущенными фразами, насколько уместны такие встречи. Намеки, как им обоим приятно поговорить по душам, вдали от чужих взглядов. Обсуждение столицы и ритуала в храме Амона. Робкие пока, но уже становящиеся общими планы. Аменхотеп хотел провести ее тайком в свое солнечное святилище. Предлагал показать планы будущего города, который пока оставался только мечтой, и даже привлечь к наброскам Тутмоса.

Жрица улыбнулась. Какие же они оба были невероятно милые, делая эти первые шаги друг к другу, когда Боги уже разметили путь. Фараон – человек, который мог получить любую женщину, – был невероятно деликатен, предпочитая узнавать Нефертити, а не обсуждать свои желания. И Нефертити, привыкшая к восхищению мужчин, но никогда не использовавшая это как оружие, понемногу открывала ему сердце, заглядывая