Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Прости, — сказал Омэн ровным голосом. — Это было необходимо.

— Необходимо, — эхом повторила Гелла.

— Они могли нас увидеть. Пришлось отвлечь.

— Пришлось, — она всё ещё не могла прийти в себя.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — Гелла провела ладонью по губам. — У вас твёрдые губы.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Он почти улыбнулся.

— Мы должны вернуться на бал. По отдельности. Ты идёшь первой.

— Хорошо.

Она вышла из ниши, поправила платье, пригладила волосы. Омэн остался стоять в тени плюща.

У двери Гелла обернулась.

— Ваше сиятельство, — сказала она. — Вы когда-нибудь целовали девушку, чтобы отвлечь стражников?

— Это было впервые, — ответил он.

— И как вам?

— Неожиданно приятно.

Она покраснела — снова — и выбежала из оранжереи.

•••

До общежития Гелла шла, не помня себя.

В голове крутились обрывки мыслей: он меня поцеловал, это была необходимость, он сказал «приятно», что это значит, он ведьмак, я напарница, мы просто работаем, но почему тогда я до сих пор чувствую его губы?

Лисса ждала её в комнате.

— Ну? — спросила она, увидев подругу. — Ты вся красная. Что случилось? Ректор сделал предложение?

— Хуже, — Гелла рухнула на кровать. — Он меня поцеловал.

Лисса села рядом.

— Что? Как? Зачем?

— Мы прятались от стражников. В оранжерее. Он сказал, что это единственный способ отвлечь внимание, если нас увидят.

— И вы… долго прятались?

— Достаточно, — Гелла закрыла лицо руками. — Я не знаю, что теперь думать.

— А что тут думать? — Лисса пожала плечами. — Он тебя поцеловал. Тебе понравилось. Ему понравилось. Значит, будет продолжение.

— Не будет никакого продолжения! Мы — напарники. Он — ректор. Я — студентка.

— Это не помеха, а приключение, — философски заметила Лисса. — К тому же, ты скоро выпускаешься. Уже не студентка.

— Всё равно.

— Тогда скажи ему, что это было неприятно. Что ты обижена. Что он не имеет права.

— Это было… не неприятно.

— Тем более, — Лисса подмигнула. — Спи теперь. Завтра разберёшься.

Гелла не спала всю ночь.

Она лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в памяти каждое мгновение оранжереи. Тепло его рук. Запах дыма и вина. Губы — твёрдые, но не грубые. И его голос — «неожиданно приятно».

Что же ты делаешь со мной, ваше сиятельство?

•••

А в ректорском крыле Омэн Дандарский стоял у окна и смотрел на луну.

Его мундир валялся на кресле. Рубашка была расстёгнута. Он прижимал пальцы к своим губам, будто проверяя, не исчез ли вкус.

— Идиот, — сказал он себе. — Ты влюбился. В студентку. В ходячую проблему.

Тени вокруг него дрогнули — будто засмеялись.

— Заткнитесь, — сказал он им.

Тени замолчали. Но Омэн знал: они правы. То, что случилось в оранжерее, не было просто «отвлечением внимания». По крайней мере, не для него.

Он закрыл глаза и всё ещё чувствовал её — тепло, дыхание, удивлённый взгляд зелёных глаз.

— Проклятье, — прошептал он.

Завтра у них тренировка. Завтра он снова увидит её. И ему придётся делать вид, что ничего не случилось.

Но тогда почему он уже ждал этого завтра?

Глава 15. Разговор после бала

Глава 15. Разговор после бала

Утро после бала выдалось серым и промозглым.

Гелла проснулась с ощущением, что её переехала телега, потом развернулась и переехала ещё раз. Голова гудела, губы горели — не от поцелуя, а оттого, что она прокусила их во сне. Ей снился Омэн. Он стоял в оранжерее, смотрел на неё своими янтарными глазами и молчал. А она никак не могла спросить: «Зачем вы это сделали?»

— Ты выглядишь как зомби, — сообщила Лисса, свешиваясь с верхней койки. — Зелёная, мрачная и, кажется, хочешь кого-то съесть.

— Я хочу спать, — простонала Гелла.

— Не выйдет. У тебя тренировка через час. Ректор прислал записку.

Гелла села на кровати. На тумбочке лежал конверт из чёрной бумаги — такой же, как приглашение на бал, но без печати. Она развернула его дрожащими пальцами.

«Жду на полигоне в восемь. Надевай то, в чём не жалко испачкаться. Сегодня будем отрабатывать уклонение от атак. О.»

Ни слова о вчерашнем. Ни «прости», ни «поговорим», ни даже «доброе утро». Просто приказ. Как будто ничего не случилось.

— Ну и ладно, — сказала Гелла вслух. — И не надо.

— Что — не надо? — спросила Лисса.

— Ничего.

Она встала, натянула старый комбинезон, проверила пояс с ампулами (двенадцать на месте, фиолетовая в свинцовом футляре), сунула в карман запасной нейтрализатор и вышла, хлопнув дверью.

•••

Полигон номер семь встретил её привычным запахом выжженной земли и озона.

Омэн уже был там.

Он стоял в центре, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону, будто не замечал её приближения. Сегодня он был в тренировочном облачении — чёрная рубашка с закатанными рукавами, чёрные штаны, сапоги с усиленной подошвой. Волосы собраны в низкий хвост. Никаких следов вчерашнего бала — ни парадного мундира, ни орденов, ни той пряди, которая выбивалась на лоб.

И никаких следов поцелуя.

— Вы опоздали на две минуты, — сказал он, не поворачиваясь.

— Я приходила в себя после бала, — ответила Гелла, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Некоторые из нас не привыкли к светской жизни.

— Ты отлично выглядела.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Это констатация факта.

Он повернулся, и их взгляды встретились.

Гелла ждала, что увидит в его глазах холод. Или насмешку. Или хотя бы лёгкое смущение. Но там было… ничего. Пустота. Будто вчерашний вечер стёрли из памяти магией.

Не надо играть, — подумала она. — Не надо делать вид, что ничего не случилось.

— Приступим, — сказал Омэн. — Сегодня отрабатываем уклонение от атак. Я буду атаковать тенями. Ты — уклоняться. Без ампул. Только тело.

— А если я не смогу увернуться?

— Тогда тебе будет больно.

— Очень мотивирует.

— Я стараюсь.

Он поднял